Меню Рубрики

Как избавились от чумы в лондоне

Данная вспышка бубонной чумы, охватившая Лондон в 1665-1666 гг считается самой значительной со времён Второй пандемии. Особенность её в том, что события были тщательно запечатлены современниками, а контрасты города и общества тех лет наложили интересный отпечаток на историю. Теперь давайте по порядку.
Что из себя представлял Лондон тех лет? Город, населённый сотнями тысяч жителей, проживавших в плотной застройке, большая часть которой находилась в окружении каменных стен. Важно заметить, что зайти в Лондон было возможно только через тесные ворота, количество которых не достигало десятка. Что же можно было увидеть внутри? Наседающие друг на друга здания в несколько этажей, узкие улочки, скользкие от нечистот дороги и смрад от гниющего мусора и смога многочисленных фабрик.
Гигиена жителей города находилась в плачевном состоянии. Бани / купальни существовали, но были доступны не для всех, и бешеной популярностью не пользовались. Люди ходили по колено в мусоре, который периодически вывозился Корпорацией Сити по заказу городских властей за стены, где и сваливался на радость крысам. Ситуация осложнялась плохими условиями жизни. Если богатые жили в отдельных коттеджах, окружённые десятками слуг, то бедные ютились в городских трущобах, подвалах и чердаках. Водопровода и канализации в городе практически не было. Уголь, которым отапливали дома и топили производственные печи на фабриках, ввозили на баржах и повозках.
Каждый день в задыхающийся город устремлялись крестьяне и ремесленники, жившие за городскими стенами. И каждый из них мечтал остаться там, вселившись в готовую или построив новую лачугу.
В городе, где проживало почти полмиллиона человек, нормальная смертность могла держаться на уровне десятка человек в неделю. Когла человек умирал, по нему звонил колокол и туда являлся «искстель смерти». Это были совсем не те чумные доктора средневековья, а вредные, невежественные бабки, которые делали малооплачиваемую работу, не интересовавшую молодых и вменяемых. Эти искатели часто брали взятки за внесение неверных сведений о причинах смерти. Дело в том, что в случае смерти от чумы (или иной заразной болезни), дом умершего сразу закрывался на 40-дневный карантин, входная дверь помечалась красным и надписью «Господи, помилуй», а рядом ставился стражник. Очень важно уточнить то, что карантин касался всех, кто проживал в доме. А т.к. люди не хотели гнить 40 дней в запертом доме, им было легко расстаться с деньгами.
Увы, вскоре такая проблема встала перед большинством лондонцев.

Великой эта эта чума стала относительно прочих вспышек болезни 17 века. Эпидемии в те годы часто терзали европейские города. И именно в 1665 году от одной такой оправлялось население голландского Амстердама, где незадолго до этого умерло 50 тысяч человек. Оттуда в Англию направлялись корабли с хлопком, в котором, как считает большинство историков, жили заразные блохи. Первыми пострадали пригороды Лондона в окрестностях прихода «церкви Сент-Джайлса на полях». Там проживало много портовых рабочих и просто нищих, живущих по уши в грязи и паразитах. Первая подозрительная смерть от неопознанной болезни там была зафиксировага ещё в феврале 1665 года, но власти ничего не прелприняли в связи с этим. Далее смертность лишь расла, но первую смерть именно от чумы зафиксировали лишь 12 апреля. Жертвой болезни стали некая Ребекки Эндрюс и ещё трое безымянных. В тот момент стало известно, что смертность среди бедняков достигла 398 человек в неделю. С приходом весны наступление болезни усилилось. Были поражены уже многие приходы за стенами города, а к концу апреля болезнь проникла уже в город. Чиновник Сэмюэл Пипс 30 апреля писал в своём дневнике о том, что в лондоне началась паника, подогреваемая слухами о наползающей чуме, уморившей уже два дома (жертвы могли исчисляться десятками) в городе.
Пипс вёл подробный дневник о жизни Лондона в те годы и на основе его записей можно отслеживать развитие эпидемии. 10 июня он написал, что чума проникла в городской район Сити и первым заболевшим из его знакомых стал доктор Бернетт с Фэнчерч-стрит. Бернетт самостоятельно диагностировал у себя заболевание и закрылся дома на карантин. За два месяца умер слуга доктора, а сам он выздоровел и продолжил работу над борьбой с инфекцией, но в августе того же года заразился от пациентча и скончался.
Летом король Карл II уехал с семьёй в Оксфордшир. Представители городских же властей, врачи и аптекари предпочитали оставаться в городе (чтобы сохранить должность и не посрамиться). У Лорда-мэра было много обязанностей на рабочем месте, а чтобы не заразиться, он общался с посетителями через закрытую стеклянную витрину.
Диагностировать чуму в те годы уже мало-мальски умели, а о её природе ничего не знали. Люди винили недавно виденную комету, испарения из земли, расплодившихся насекомых и зверей. Дошло до того, что горожане и городские власти принялись за яростное избиение собак и кошек, которых винили в разнесении болезни. Увы, те прежде охотились на крыс, которые, в свою очередь, таскали на себе чумных блох.
Люди пытались уезжать из Лондона, но для выхода из города требовалась справка о хорошем самочувствии, выдаваемая Лордом-мэром. Те же, кому удавалось преодолеть городские ворота, с трудом находили пристанище. В одних деревнях беженцев не хотели принимать вообще, а другие оказывались переполнены. Много людей умерло, скитаясь на дороге.
Летом жертв чумы в Лондоне стало так много, что власти нанимали большое количество уборщиков тел, которые ездили по городу на скрипучих повозках и кричали: «Выносите ваших мёртвых!». Из-за угрозы панических настроений среди населения стали поступать иначе: повозки в гробовом молчании объезжали город ночью, а покойников было велено выкладывать прямо под стенами домов. Но их было так много, что покойники могли лежать там и весь следующий день.
Летом количество жертв расло. Смертность достигала 3 тысяч человек в неделю. Точно установлено, что 2 тысячи из них — от чумы. Власти с трудом находили места под захоронения покойников. В общей яме прихода Олдгейт закопали 1114 человек разом, к примеру. Для борьбы с эпидемией нанимались врачи, которые ничего не могли поделать с эпидемией и часто сами становились её жертвами.
Никуда не делись средневековые «методы»: на площадях постоянно горел огонь, чтобы очистить воздух. Против инфекции применялось окуривание помещений и улиц дымом от сожжения перца, хмеля, ладана. Характерными для этой эпидемии стали люди, массово курящие табак. Мера эта была принудительной и касалась всех.
В сентябре 1665 года смертность перевалила за 7000 человек. Но после этого начался спад, и уже в феврале следующего года город стал считаться безопасным (хотя, люди там ещё болели и умирали). Туда возвратился король. В то время, как к середине 1666 года Лондон наводнили новые желающие осесть там, опасность чумы всё ещё сохранялась. Жирную точку в этой истории поставил Великий пожар в Лондоне, случившийся в начале сентября того года (могу написать отдельно, если хотите). После него о чуме не было ни слова.

Разумеется, эпидемия столь заразного инфекционного заболевания в одном из крупнейших городов Старого света, не мог обойтись без отголосков. Да, повальной эпидемии в Англии удалось избежать. Но локальные вспышки имели место быть. Самый известный случай произошёл в деревне Им (Eyam), что в графстве Дербишир. Занесённая туда зараза быстро распространилась среди жителей, которые добровольно подвергли себя карантину. В итоге, деревня вымерла на 3/4.
Вслед за Лондоном чума поразила и Париж, куда за время эпидемии не переставали ходить торговые корабли. Смертность там также была значительной, хоть события и хуже задокументированы современниками.
В 1722 году Даниель Дефо выпустил исторический роман «Дневник чумного года». Кроме того, на этих событиях основано несколько театральных пьес и других литературных трудов.

источник


Улица Лондона / Concept of Thames Street by Luc Fontenoy. Source

Лондон в то время представлял собой поселение в 448 гектаров, окруженных городской стеной. В стене имелись ворота Людгейт, Ньюгейт, Олдерсгейт, Крипплгейт, Мургейт и Бишопгейт, а с юга протекала Темза, которую можно было пересечь по Лондонскому мосту. По оценкам численность населения составляла около полмиллиона жителей.

Зимой 1664 года в небе над Лондоном была видна яркая комета, и горожане опасались, что она предвещает ужасные события. Так и случилось: вначале Великая чума, потом Великий пожар.

Благодаря великолепной студенческой работе каждый желающий за 3 минуты может прогуляться по допожарному Лондону 17 века.

Оригинал видео: Pudding Lane Productions, Crytek Off The Map youtube.com

2.

Чумная улица / Concept of Botolph Lane by Dan Peacock, showing the griminess and plague ridden street. Source

В 1665-1666 годах в Лондоне и Англии свирепствовала Великая чума, во время которой умерло приблизительно 100 000 человек, 20% населения Лондона. В 14 веке «Черная смерть» была суровей и масштабней, но как «великую» чуму запомнили именно бедствие 1665-1666 годов. Тогда случилась последняя крупная эпидемия чумы в стране. До этого вспышки наблюдались в 1603 году, когда от болезни умерло 30 тысяч лондонцев, в 1625, когда произошло 35 тысяч смертей, и в 1636 году, когда от чумы умерло около 10 тысяч человек.

Возбудителем заболевания является бактерия Yersinia pestis /чумная палочка, переносимая блохами, паразитирующими на крысах.

По оценкам Джона Граунта, в 1665 году в Лондоне проживало около 460 тысяч человек. Граунт был демографом и выпускал оценки смертности за каждую неделю. Когда кто-либо умирал, звонил колокол и приходил «искатель смерти», чтобы осмотреть труп и определить причины смерти. Искатели в большинстве своем были невежественными старухами, которые за плату могли внести в официальные записи искаженную причину смерти. Когда человек умирал от чумы, подкупленный искатель называл иную причину смерти. Это происходило потому, что дома жертв чумы по закону должны были быть закрыты на 40-дневный карантин, при этом все члены семьи запирались в доме. Двери такого дома отмечались красным крестом и словами «Господи, помилуй нас», также около дверей ставился караульный.

3.

Кадр из проекта Off The Map.

По мере увеличения количества жертв вырывались все новые и новые ямы для трупов. Специально нанятые люди ездили на телегах по городу, призывая людей: «Выносите ваших мертвых», и увозили груды тел. Власти забеспокоились, что лавинообразный рост числа смертей может вызвать среди населения панику, и приказали проводить вывоз и захоронение трупов только ночью. Скоро тележек просто перестало хватать, и трупы начали складывать вдоль домов. Были восстановлены дневные разъезды и рытье ям, которые заполнялись уже разлагающимися трупами.

4.

Кадр из проекта Off The Map.

Было предпринято несколько попыток создать систему мер общественного здравоохранения для эффективной борьбы с эпидемией. Городские власти наняли врачей и организовали тщательное захоронение жертв, однако из-за распространившейся по городу паники, люди, боясь заражения, хоронили трупы поспешно. Причина болезни была неизвестна, но многие считали, что ее переносили животные, и, поэтому, Лондонская Корпорация приказала убивать кошек и собак. Вполне возможно, что это решение удлинило эпидемию, поскольку животные контролировали численность крыс, которые переносили блох. Власти также распорядились о том, чтобы огонь постоянно горел, и днем и ночью, в надежде на то, что он очистит воздух. Для того, чтобы отогнать инфекцию, жгли разные вещества, распространяющие сильные запахи, такие как перец, хмель и ладан. Жителей Лондона насильно заставляли курить табак.

5.

Лондон перед Великим пожаром 1666 года

В Лондон чума пришла в июле 1665 года. Король Англии Карл II вместе со своей семьей и свитой покинул столицу и уехал в Оксфордшир. По документам установлено, что смертность в Лондоне доходила до 1 000 человек в неделю, затем — до 2 000 человек в неделю, и уже к сентябрю 1665 года достигла 7 000 человек в неделю.

К концу осени смертность начала снижаться, и в феврале 1666 года сочли безопасным возвращение в город короля и его окружения.

Случаи возникновения очагов заболевания продолжались до сентября 1666 года, но уже значительно более медленными темпами. Великий пожар, который случился в Лондоне в начале сентября 1666 года, уничтожил дома в большинстве густонаселенных районов.

Примерно в это же время вспышки чумы прекратились, вероятно, вследствие того, что инфицированные блохи погибали во время пожара вместе с крысами, которые их переносили.

6.

Лондон перед Великим пожаром 1666 года

Великий пожар в Лондоне /Great Fire of London охватил центральные районы Лондона с воскресенья, 2 сентября по среду, 5 сентября, 1666 года. Огню подверглась территория лондонского Сити внутри древней римской городской стены. В пожаре сгорело 13500 домов, 87 приходских церквей, Собор святого Павла, большая часть правительственных зданий. Считается, что пожар лишил крова 70 тысяч человек, при тогдашнем населении центральной части Лондона в 80 тысяч. В литературе приводятся и другие цифры потерявших жилье. Точно неизвестно, сколько людей погибло при пожаре, есть сведения всего лишь о нескольких жертвах, но множество жертв осталось не зафиксированными.

Пожар начался в пекарне Томаса Фарринера на улочке Паддинг-лейн, вскоре после полуночи в воскресенье, 2 сентября. Огонь стал быстро распространяться по сити в западном направлении. Пожарные того времени, как правило, применяли метод разрушения зданий вокруг возгорания для того, чтобы огонь не распространялся. Это не сделали только потому, что лорд-мэр, г-н Томас Бладворт, не был уверен в целесообразности этих мер. К тому времени, когда он приказал разрушить здания, было слишком поздно.

В понедельник пожар продолжил распространяться на север, к центру Лондона. Во вторник пожар распространился на большей части города, разрушив Собор святого Павла, и перешел на противоположный берег реки Флит. Попытка потушить огонь, как полагают, увенчалась успехом из-за того, что стих восточный ветер, и гарнизону Тауэра с помощью пороха удалось создать противопожарные разрывы между зданиями для предотвращения дальнейшего распространения на восток.

Несмотря на многочисленные радикальные предложения, Лондон был восстановлен по тому же плану, что и до пожара.

9.

Замысел: предварительные наброски. Source

Работа британских студентов над реконструкцией Лондона 17 века шла тщательно и не быстро.

10.

Результат: кадр из видеореконструкции

источник

За год болезнь выкосила 20% населения Лондона. С 300 человек в неделю всего за пару месяцев смертность возросла до 1000 и более. Болезнь с невероятной скоростью охватила столицу и пригороды, люди бежали из Лондона, трупы вывозили телегами за город и хоронили в общих могилах. Сохранившиеся записи в дневниках тех лет хранят поистине ужасающие картины смерти, царившей на улицах Лондона.

В Англию чума могла прийти из Голландии, где вспышки болезни возникали с 1599 года. Голландские торговцы завезли ее на своих судах, которые доставляли хлопок из Амстердама. Всего за год до начала «великой чумы» там вымерло от болезни около 50 000 человек. Ндо признать, что Лондон был вполне подходящим городом для такого быстрого распространения болезни. В городе царила антисанитария, все отходы, мусор и помои выливались и вываливались прямо на извилистые улочки города. Часть мусора вывозили за город и оставляли там гнить. В столице и окрестностях стояла невыносимая вонь. Ситуацию ухудшали и многочисленные фабрики и заводы, а также тысячи домов, которые топили углем, дым от них грозил горожанам удушьем. Город кишел бедняками и нищими, которые ютились в трущобах.

Читайте также:  Как избавится от кашля дома беременным

Первыми от чумы пострадали портовые пригороды Лондона. Еще в 1664 году там было зафиксировано 2 странные смерти, однако их не опознали как чумные. Но за первые четыре месяца 1665 года смертность в городе заметно возросла. Официально первым случаем смерти от болезни считается гибель 12 апреля 1665 года некой Ребекки Эндрюс. Холода сдерживали распространение заразы, но с приходом теплой погоды она стала расползаться по Лондону все быстрее. В конце апреля служащий Адмиралтейства Самюэль Пипс написал в дневнике: «Большие опасения по поводу болезни, говорят, уже 2 или 3 дома в Сити умерли. Господи, помилуй нас всех!»

Пытаясь спастись от надвигающегося бедствия, горожане были готовы на все. Никто не знал, чем была вызвана болезнь, только позднее выянилось, что переносчиком чумной палочки были крысиные блохи. В качестве причин предлагались: пары от земли, необычная погода, болезни у скота, увеличение числа мух, моли, лягушек и мышей. Люди верили всем, кто обещал им избавление. «.Не менее невежественные и тупые в своих размышлениях, чем ранее безрассудные и озверело-озлобленные, они [обыватели] под влиянием страха шли на любые безумства и, как уже говорилось выше, бегали по колдунам, ведьмам и прочим обманщикам, чтобы узнать свою судьбу (а те еще подогревали их страхи и держали их в состоянии постоянной тревоги и ожидания, чтобы и дальше морочить им голову и набивать себе карманы), они как одержимые устремлялись за каждым знахарем и шарлатаном, за каждой практикующей старушкой в поисках лекарств и снадобий; они пичкали себя таким количеством пилюль, микстур и предохраняющих средств, как их называли, что не только швыряли деньги на ветер, но и заблаговременно из страха заразы отравляли себя, ослабляя свой организм перед началом чумы, вместо того чтобы укреплять его» (Дневник чумного города).

К июлю 1665 года чума пришла с окраин в город. Первым из Лондона выехал король Карл II вместе со своей семьей и свитой. Но лорд-мэр столицы и многие другие вельможи предпочли остаться в городе. Для того, чтобы иметь возможность продолжать выполнять свои обязанности и не соприкасаться с зараженными, сэр Джон Лоуренс даже приказал построить специальную витрину из стекла. Для выезда из города необходимо было получить специальную справку, которую поначалу раздавали весьма легкомысленно, да горожане не спешили покидать свои дома, опасаясь неопределенного будущего за пределами Сити. Но вскоре из Лондона уехало большинство богатых купцов, торговая жизнь приостановилась. Беднота встревожилась распространением заразы, некоторые покинули город. Спустя время в окрестных деревнях не осталось места для размещения беженцев, люди были вынуждены бродяжничать и жить собранным с полей или украденным.

Чума овладевала городом. В последнюю неделю июля было зафиксировано более 3 тысяч смертей, 2020 из которых произошло от чумы. Когда в доме умирал человек, звонил колокол и приходил «искатель смерти», который осматривал труп и определял причину смерти. Если человек умирал от чумы, то весь дом жертвы закрывали на 40-дневный карантин, члены семьи запирались в доме, на двери его ставили красный крест и писали «Господи, помилуй нас». Дверь дома охраняли караульные, нередки были попытки сбежать из-под карантина. Люди часто просили писать другую причину смерти, только бы их не запирали дома.

Число жертв эпидемии неустанно росло. Власти призывали горожан не скрывать мертвецов, чтобы не способствовать распространению болезни. По улицам на телегах ездили специально нанятые люди и кричали: «Выносите ваших мертвых». Вывоз трупов и захоронение тел стали производить ночью из-за опасений власти, что увеличение числа жертв может спровоцировать панику в городе. «Невозможно описать крики и шум, какие поднимала эта беднота, когда выносили трупы детей и друзей их к телегам; а покойников было столько, что можно было подумать, будто в переулке уже никого не осталось или что его обитателей хватило бы, чтобы заселить небольшой городок». Скоро тележек стало не хватать, и трупы складывали около домов. В одном из приходов власти вырыли яму 15 на 6 метров и стали складывать туда уже разлагающиеся трупы. Рабочие рыли эту братскую могилу в то время, как трупы складывались в уже прокопанную часть. Всего в этой ямы было захоронено 1114 человек.

По воспоминаниям, за каждым углом горожан ожидала ужасающая картина смерти: «в телеге было шестнадцать-семнадцать трупов; одни — закутанные в полотняные простыни, другие — в лохмотья, некоторые были почти что голые или так небрежно укутаны, что покровы слетели, когда их бросали с телеги, и теперь они лежали в яме совершенно нагими; но дело было не столько в них как таковых или в непристойности их вида, а в том, что столько мертвецов свалено вместе в братскую могилу, если можно так выразиться, где без разбору богачи и бедняки лежали рядом; другого способа хоронить не было — да и не могло быть, так как невозможно было заготовить гробы для стольких людей, сраженных внезапной напастью».

Власти предпринимали попытки борьбы с чумой. Так как причина болезни была неизвестна, предполагалось, что ее переносили животные. Лондонская Корпорация приказала убивать кошек и собак, однако это только ухудшило положение, поскольку они помогали контролировать численность крыс, которые и разносили заразу. Кроме того, днем и ночью в городе зажигали огни в надежде очистить воздух, также жгли различные вещества и травы, имеющие сильный запах: перец, хмель, ладан. Горожан заставляли курить табак.

Смертность в Лондоне росла с угрожающими темпами. С 300 человек в неделю она быстро дошла до 1000, затем до 2000, а к сентябрю 1665 года достигла 7000 человек в неделю. К концу осени, видимо, из-за наступивших холодов, смертность стала снижаться, и в феврале 1666 года король вернулся в столицу. Постепенно люди стали возвращаться в Лондон.

Несмотря на то, что эпицентром бедствия стала столица, чума распространилась и на другие регионы. Так, известен случай заражения в деревне Им, жители которой, чтобы остановить заразу, добровольно согласились на карантин. В результате умерло 75% населения, однако распространение болезни в ближайших районах замедлилось.

Великая эпидемия стала последней крупной вспышкой чумы в Великобритании. Из 460 тысяч жителей Лондона в результате бедствия погибло около 100 тысяч. Постепенно город вернулся к жизни, в конце марта 1666 года лорд-канцлер написал: «…улицы полны народа, Биржа переполнена, люди столь многочисленны, как можно было когда-либо видеть…». Очаговые случаи заболевания продолжались до сентября, но темп их значительно замедлился. Конец эпидемии, как это ни странно, положило другое масштабное бедствие — Великий пожар. Он уничтожил дома в большинстве густонаселенных районов, а вместе с ними и крыс, переносивших инфицированных блох. Вскоре вспышки чумы прекратились.

источник

В регистрационных книгах лондонских приходов 16-17 веков указываются следующие причины смертей: опухоль, лихорадка, чахотка, сыпь, ушибы, истощение. Но чаще всего встречается одно страшное слово – чума.

Чума появилась в Лондоне рано: первое заболевание ею зафиксировано в VII веке. Между 1563 и 1603 годами она терзала Лондон пять раз, причем в последнем, 1603 году погубила около тридцати тысяч жителей. Но самой опустошительной была эпидемия 1665 года.
Первые больные появились в приходе Сент-Джайлс под самый конец 1664 года. Инфекцию занесли в город черные крысы — они же корабельные, или домашние. Эти твари — исконные обитатели Лондона: их кости обнаружены при раскопках в слоях, относящихся к IV веку. Возможно, они приплыли из Южной Азии на римских кораблях и с тех пор больше не покидали города. Суровые холода в начале 1665 года некоторое время препятствовали распространению заразы, но к весне списки усопших стали удлиняться, и в июле чума проникла в город.

Современники пишут, что над Лондоном нависла мертвенная тишина. Лето было сухим и жарким, погода стояла совершенно безветренная. Все лавки и рынки были закрыты, по улицам ездили только «труповозки». Стояла такая тишь, что по всему Старому городу было слышно, как журчит вода под мостом. На перекрестках и главных улицах пылали огромные костры, и их гарь мешалась с запахами мертвых и умирающих. Было похоже, что жизнь в Лондоне кончилась.

Закон, гласивший, что «каждая могила должна иметь не менее шести футов в глубину», был издан именно тогда и оставался в силе в течение трех столетий.

Чума отступила только в феврале 1666 года, поразив каждого третьего жителя 200-тысячного города. Но едва уцелевшие лондонцы перевели дух, как вслед за мором пришел огонь, как будто для того, чтобы окончательно стереть Лондон с лица земли.

На современного туриста двухтысячелетний Лондон отнюдь не производит впечатления старинного города. Действительно, здания, которым больше 400 лет, здесь можно пересчитать по пальцам. И на это есть своя причина. Радикальное «омоложение» Лондона произвел страшный пожар 1666 года, который едва не стер город с лица земли.

Роковая искра вспыхнула в воскресенье 2 сентября 1666 года, в два часа ночи, в пекарне Томаса Фаринера в Пуддинговом переулке. Причины пожара остаются неясны — современники обвиняли в поджоге католиков, хотя виной всему, возможно, была плохо прикрытая вьюшка. Как бы то ни было, но уже к полудню пылали половина Лондонского моста и триста домов в северной части города. К концу вторника из-за сильного ветра погибли собор Святого Павла и Гилдхолл, а фронт огня протянулся огромной дугой от Темпля до предместий Тауэра. Саму королевскую цитадель спас военный флот, разбомбивший близлежащие кварталы, но это была единственная удача пожарных.

К счастью, в среду, когда судьба города была, казалось, предрешена, ветер неожиданно спал, и к пятнице пожар удалось потушить.

Спасать, собственно, было уже нечего: город представлял собой выжженную пустыню. Огонь поглотил 13 200 домов и 87 церквей. Ущерб был оценен в 10 млн. фунтов стерлингов, притом что годовой доход мэрии равнялся 12 тысячам фунтам. Единственным отрадным моментом было то, что жертвами огня каким-то чудом стало всего восемь человек.

Сразу после «Великого пожара» раздавались призывы оставить Лондон и построить столицу в другом месте. Однако Совет олдерменов принял решение отстроить город заново.

К 1672 году Лондон был в основном восстановлен, но уже не деревянным, а кирпичным. Из 51 воссозданной после пожара церкви 50 были построены по проекту архитектора Кристофера Рена. Целый лес его фирменных шпилей и сегодня во многом организует городское пространство. Он также спроектировал знаменитую колонну со статуей Карла II, отмечающую место возникновения пожара и воспевающую избавление города от козней католиков-поджигателей.

источник

Ужасная болезнь Средневековья — чума, которую называли «великим мором» или «черной смертью», уносила миллионы жизней. Спасения от нее не было, она опустошала Европу, сея ужас в сердцах живых.

Первая — «чума Юстиниана», возникла в VI веке в эпоху расцвета культуры Восточно-Римской империи, во время царствования императора Юстиниана, самого погибшего от этой болезни. Чума пришла из Египта и опустошила почти все страны Средиземноморья. В разгар эпидемии в 542 г. только в Константинополе ежедневно умирали тысячи человек. За период с 532 по 580 годы погибло более половины населения Восточной Римской империи — почти 100 миллионов человек.

Фото 1а — карта распространения бубонной чумы в Средневековье

Вторая и самая зловещая в истории Западной Европ — «черная смерть» середины XIV в. Она открыла период эпидемий, не оставлявших Европу в покое на протяжении пяти столетий. Грязь, нищета, отсутствие элементарных гигиенических навыков и скученность населения создавали условия беспрепятственного распространения заболевания.

«Черная смерть» 1346—1348 гг. была завезена в Европу через Геную, Венецию и Неаполь. Начавшись в Азии, она опустошила Фракию, Македонию, Сирию, Египет, Сицилию, территорию современных государств: Италии, Греции, Франции, Англии, Испании, Германии, Польши, России.

Гибель заболевших наступала через несколько часов после заражения.

По данным историков, в Кессарии никто не остался в живых. В Неаполе умерло около 60 тыс. человек, в Генуе — 40 тыс. (50% населения), в Венеции — 100 тыс. (70%), в Лондоне — девять десятых населения. Живые не успевали хоронить мертвых. Всего в XIV в. погибло от этого заболевания более 50 млн человек.

Фото 3 – чума в средневековом городе

Трагическую картину эпидемии чумы в 1348 году в Италии нарисовал Джованни Боккаччо в первой новелле «Декамерона»: «Славную Флоренцию, лучший город Италии посетила губительная чума…От этой болезни не помогали и не излечивали ни врачи, ни снадобья… Так как для великого множества мертвых тел, которые каждый час подносили к церквам, не хватало освященной земли, то на переполненных кладбищах при церквах рыли огромные ямы и туда опускали целыми сотнями трупы. Сколько сильных мужчин, красивых женщин, прелестных юношей, которых даже Гален, Гиппократ и Эскулап признали бы совершенно здоровыми, утром завтракало с родными, товарищами и друзьями, а вечером ужинало со своими предками на том свете».

Третья — пандемия чумы, начавшаяся в 1892 г. в Индии (где погибло более 6 млн человек) и отразившаяся эхом в XX в. на Азорских островах, в Южной Америке и других районах земного шара.

Болезнь начиналась с невыносимой головной боли, которая сменялась лихорадочным жаром. Затем появлялись так называемые бубоны. Они вздувались чаще всего под мышками и в паху, увеличиваясь до размеров апельсина. Невыносимые страдания несчастного чаще всего заканчивались мучительной смертью.

В поисках спасения от смерти люди укрывались в церквях, где в неустанных молитвах и постах просили исцеления. Причины быстрого распространения чумы часто искали в грешной природе человека. В периоды обострения эпидемии улицы города наполнялись толпами кающихся грешников. Люди взывали к Богу и умерщвляли плоть, хлеща себя кнутами до полного телесного изнеможения.

Другая часть горожан не видела спасения в усердном служении Богу, а старалась провести возможные последние дни как можно пышнее и разгульнее.

Во время средневековых эпидемий чумы населению оказывали помощь специальные «чумные врачи».

Фото 6 – «чумная маска» средневекового врача

Появление их в городах означало приход «черной смерти». Они следили за соблюдением строгой изоляции районов, пораженных эпидемией. Одежда выглядела зловеще: длинный и широкий плащ и специальная маска, закрывавший лицо. Считалось, что маска с клювом, придававшая врачам вид древнеегипетского божества, предохраняет врача от вдыхания зараженного воздуха. «Клюв» маски наполнялся сильно пахнущими лекарственными травами, которые упрощали дыхание при постоянном чумном смраде. Врач помещал в ноздри и уши ладан на специальной губке и для профилактики постоянно жевал чеснок. Чтобы не задохнуться от всего этого букета запахов, в клюве имелись два небольших вентиляционных отверстия.

Читайте также:  Как избавится от сертификата в опере

Фото 7 – средневековые карантинные лазареты на территории Балканского полуострова

Природа болезни оставалась неизвестной, но уже тогда медики понимали, что для прекращения распространения болезни необходимо разобщение больных и здоровых. Так был придуман карантин. Слово «карантин» происходит от итальянского «quaranta» — сорок. В Венеции в 1343 году для приезжающих были построены специальные дома, в которых они содержались сорок дней, ни при каких обстоятельствах не выходя на улицу. Морскому транспорту, прибывавшему из опасных мест, также предписывалось стоять на рейде сорок дней. Карантин стал одним из первых барьеров на пути инфекции.

Фото 8 портрет Нострадамуса

В период Позднего Средневековья с чумой боролся великий Нострадамус. Он предлагал больным употреблять родниковую воду, как можно больше находиться на свежем воздухе и использовать лекарства, которые он изготавливал сам на основе целебных трав, но собственную семью не смог спасти. Жена и двое его сыновей умерли.

Фото 9 – Чума в Астраханской губернии. Сожжение домов и вещей в селе Никольском

Не обошла «черная смерть» стороной и Россию. На протяжении XIII-XIV столетий она посещала Киев, Москву, Смоленск, Чернигов. В Смоленске из всех жителей города осталось в живых пять человек, которые выбрались из города, закрыли городские ворота и ушли. В XIV веке в Пскове и Новгороде чума уничтожила две трети населения, а в Глухове и Белозерске вымерли все жители.

Существует несколько версий возникновения и распространения заболевания.

Фото 10 – крепость Кафа во время осады ханом Джанибеком

По одной из них, чума пришла с Востока, и татары принесли ее в Крым. Во время осады генуэзской крепости Кафы (сейчас это Феодосия) ордынский хан Джанибек нес ужасные потери от болезни, косившей его воинов. Хан принял решение снять осаду, но напоследок с помощью катапульты через крепостную стену перебросили еще не остывший труп воина, умершего от чумы.

В городе началась эпидемия, и жители спешно покинули крепость и отправились домой. Потом болезнь дошла до Европы. Однако с этой теорией не позволяет согласиться только один факт — переносчиками чумы не являются ни трупы, ни исходящий от них запах! Но, так или иначе, хроники свидетельствуют, что в 1346 г. в Крыму погибло около 85 000 человек. 1 ноября 1347 г. первая вспышка чумы была отмечена в Марселе, а уже через три месяца смертоносная зараза распространилась по всему югу Франции. К началу 1348 г. эпидемия расползлась по Испании. Она стала причиной смерти королевы Арагона и короля Кастилии.

Фото 11 – «эпизод чумы во Флоренции», художник Франсуа Пико

Ученые полагают, что быстрое распространение чумы могло произойти из-за низкого уровня иммунитета людей, подорванного другими, не менее опасными болезнями — туберкулезом, оспой, холерой и т. д. Оставляло желать лучшего и питание большинства населения.

Еще одной причиной быстрого распространения заразы могла быть большая скученность населения, особенно в крупных городах.

К 1351 г. чума обошла весь континент. По утверждению средневекового историка Фруассара, погибло более 25 миллионов человек, что составляло треть населения Европы. Эту оценку подтверждают и новейшие исследования. Черная смерть миновала, но болезнь осталась. Чума возвращалась еще в 1361 году, 1369 году, и давала о себе знать все реже до конца XV столетия.

Во время эпидемии Черной Смерти в 14 веке, считалось, что болезнь вызвалась и распространялась миазмами — нездоровыми запахами и парами или же дыханием инфицированных людей.

Фото 12 – переносчики и возбудители чумы

Реальный возбудитель чумы был обнаружен лишь в 1894, во время третьей пандемии, когда бактериолог Александр Йерсен выделил бактерию Yersinia Pestis, чумную палочку.

Переносчиками бактерий чумы стали блохи, живущие на черных крысах. Сами крысы обладают иммунитетом к возбудителю заболевания. В условиях антисанитарии средневековых городов, скученности населения и обилия крыс, люди заражались от укусов блох, и болезнь быстро разрасталась в эпидемию.

В официальном печатном органе Национальной академии наук США опубликовано исследование, согласно которому в распространении бубонной чумы в средневековой Европы виновны не крысы, а похожие на крыс песчанки (мелкие грызуны).

Ученые обратили внимание на то, что вспышки чумы в Европе по времени связаны с периодами теплой и влажной погоды в Центральной Азии, благоприятной для увеличения популяция этих зверьков и живущих на них блох.

По мнению ученых, песчанки и переносили чумную палочку на домашних животных и торговцев, путешествовавших по Великому шёлковому пути.

Фото 13 – микробиолог Владимир Хавкин

Первую вакцину против чумы получил ученик Мечникова микробиолог Владимир Хавкин в 1897 году. Лекарство активно применялось по всему миру до 40-х годов ХХ века. Эта вакцина могла снизить заболеваемость в 2-5 раз, смертность — в 10. Более эффективная вакцина была создана в СССР при ликвидации чумы в Маньчжурии в 1945–1947 годах, когда впервые использовался антибиотик стрептомицин.

Сейчас в мире случаются отдельные вспышки чумы, при правильном лечении смертность не превышает 5 — 10%.

Лауреат Нобелевской премии по биохимии Дж. Ледерберг отметил, что чудовищная смертность во время эпидемии чумы Средневековья не характерна ни для одной эпидемии, которые были позднее. Свидетельства в летописях указывают, что начало эпидемии «черной смерти» проходило незаметно. Люди спохватывались лишь когда обнаруживали множество внезапно умерших больных. При этом тела заболевших быстро чернели и казались «обугленными».

Например, в Авиньоне в январе 1348 года, чуму обнаружили, только когда все монахи местного монастыря скончались в одну ночь. Есть упоминания о том, что в Багдаде смерть людей наступала через несколько часов после начала болезни.

Открытие источника заражения – чумной палочки в 19 веке, объясняет, что при бубонной чуме инкубационный период длится 3 — 6 суток, при легочной – 1 — 2 дня. Чумная палочка не способна убить человека с такой скоростью. Эти сравнения навели Ледерберга на интересную мысль, что «черная смерть» Средневековья — вовсе не чума.

Средневековые летописцы практически всегда однозначно указывают на источник «морового поветрия». По их мнению, «черную смерть» приносили отравленные ветра. Не были редкостью такие записи: «на востоке, рядом с Большой Индией, огонь и вонючий дым спалили все города», «между Китаем и Персией пошел сильный дождь из огня, падавший хлопьями, подобно снегу, и сжигавший горы и долины со всеми жителями». Именно там родилось «черное облако», убивавшее всех «в течение половины дня», и именно оттуда приходила принесенная «нечистым порывом ветра с юга смерть».

Масштабное извержение вулкана Этны в 1333 году практически совпало с началом «черного поветрия» на юге Европы, которое потом распространилось дальше на север. Массовость и скорость наступления смерти от действия ядовитых облаков вулканической пыли и газов совпадают с хрониками летописцев. На мысль о том, что «черную смерть» принесли вулканические газы, наводят и многочисленные рисунки средневековых художников. На многих из них изображены погибшие люди, лошади, собаки и даже птицы.

источник

У меня есть данные только по елизаветинским временам, но и это кое-что. Из историй о семействе Тюдоров у меня сложилось довольно нелестное представление о медицине того времени, в Англии, во всяком случае. Причиной была, несомненно, чрезмерная увлеченность двух единственных университетов страны теологией и юриспруденцией, так что и медицина стала чересчур схоластической в худшем смысле этого слова. В защиту Англии надо сказать, что причина этого странного состояния в медицине и, кстати, искусстве кроется в истории.

Мало того, что население острова было весьма плохо настроено к иностранцам, несколько столетий Англия, по большей части, воевала, и была страной довольно закрытой. Заслуга Тюдоров в том, что еще Генри VII стал приманивать ко двору иностранных специалистов. Но прошло довольно много времени, прежде чем обстоятельства на континенте сложились так, что эти специалисты сами стали искать убежища в Англии. При Элизабет Англия стала единственной в Европе страной, где люди, независимо от их вероисповедания, могли жить в сравнительной безопасности. А королева постановила, что у каждого мастера-профессионала должно быть одинаковое количество английских и иностранных учеников.

Прорыв в науке и искусстве начался уже к концу жизни Элизабет. А во времена ее правления и слегка до него дела обстояли следующим образом.

Продолжительность жизни в Лондоне середины 16-го века была 25-35 лет. Сказывались периодические всплески чумы. Еще в 1541 Томас Пенел писал, что человек, доживший до 60 и более лет, может считать себя счастливчиком. Если посмотреть по датам рождения и смерти ноблей, счастливчиков было довольно много, но в расчет средней продолжительности жизни входили и детская смертность, и смертность во время эпидемий.

Первый список смертности среди населения, Bill of Mortality, появился еще в 1532 году, и содержит, в основном, данные о смертности во время эпидемии чумы. Но к 1553-му эти списки стали уже рутиной, и выпускались регулярно. Вели их приходские клерки. 1563 снова был чумным годом, в Лондоне было зарегистрировано 23 660 смертей, из которых 20 136 были засчитаны смертью от чумы – почти четверть населения города. В 1593 году – новая эпидемия, всего умерших от различных болезней 16 844 человек, из которых от чумы 10 662. Крестили в том году 4 021 ребенка. Приходов, свободных от чумы, в Лондоне не было, мерли и бедные, и богатые. 1600-й был плохим чумным годом. Последняя эпидемия чумы была в Лондоне в 1665 году.

Это не значит, что в другие годы чума исчезала. Приблизительно каждые четыре года она проявлялась в виде эпидемий, и каждое лето – в виде единичных случаев. Поражала чума чаще мужчин, чем женщин. Возможно потому, что мужчины чаще всего работали в местах скопления народа – особенно в доках и портовых складах, где крыс было достаточно много. Возможно потому, что женщины просто лучше справлялись с болезнью.

В 1568 году были выпущены правила, по которым заболевшие должны были оставаться в добровольном карантине три недели минимум. Двери и окна закрывались, на дверь вывешивалась бумага «Lord have mercy upon us”. А потом оставалось только ждать, выживут заболевшие или умрут. Каждый приход имел клерка, ежедневно доставляющего продукты к закрытым дверям. Бедные семьи снабжались продуктами бесплатно. Клерк также сообщал приходскому совету, если еда оставалась нетронутой – это значило, что обитателям дома она больше не нужна.

Тогда в дом посылалась своего рода бригада женщин, которые были по какой-то причине иммунны к болезни (кто от природы, кто переболев и выжив). Они осматривали трупы, составляли заключения, оставляя рапорты в специальных ящиках, чтобы не переносить «бациллы». Эти женщины работали за плату, платил им приход. Если кому-то (выжившему, или оставшемуся здоровым) было, все-таки, необходимо выходить в места скопления народа из зачумленного дома, он нес белый шест в ярд длиной, который давал ему свободное пространство.

К сожалению, городские авторитеты не догадались специальным биллем обязать горожан держать в каждом доме кошек. Но в 1563 году Сити стал использовать больницы для прокаженных, которые находились за пределами города и давно пустовали, для своего рода стационара-карантина для чумных больных. И когда количество смертей от чумы в городе начинало превышать обычное летнее, городские власти выпускали специальный билль с просьбой, чтобы все, кто только мог, покинули бы Лондон на время эпидемии.

Представления о том, как надо бороться с распространением эпидемии, у лондонцев в 16-м веке были. Были правила карантина кораблей, пребывающих из районов, где была эпидемия чумы. Были запреты на содержание свиней «на вольном выпасе», то есть пожирании отбросов. Да и самих отбросов быть, по уму, не должно было. Каждое утро в Лондоне появлялись крестьянки из пригородов, и обходили улицы, выкрикивая «Any kitchen stuff, maids?!” – то, что для одного отходы, для другого материал для компоста. Отходы у мясников забирали содержатели медведей и прочих плотоядных зверей. Золу из лондонских печей и использованную солому давным-давно забирали на удобрение садов вокруг Лондона. Вообще, отходов в те времена было несравнимо меньше, чем сейчас. Общественные туалеты в Лондоне были с давних времен, тот же Long House, постороеный еще в 1423 году Ричардом Виттингтоном для нужд горожан и путешественников. В 1579 году только на Тауэр Стрит было 3 общественных туалета.

Вода в Лондоне тоже была, да еще в разных видах. Кто-то мог набирать свою воду сам, из фонтанов – обычно всего в нескольких минутах ходьбы. Были «кондуиты» — трубы, по которым вода стекала в фонтан. У части лондонцев были собственные кондуиты, по ним вода поступала из фонтана прямо во двор. Под фонтаном здесь понимается просто скромная поставка воды, а не бьющие в воздух струи. В Лондоне были свои натуральные источники воды, но к 13-му столетию они уже не могли обеспечить нужды всего населения. В 1237 году пикардийский купец дал 100 фунтов на проводку воды в Лондон из источников Тибурна. За это он получил торговые привилегии.

Вообще обеспечение столицы водой из отдаленных источников было почетной обязанностью каждого зажиточного лондонца. Тот же Ричард Виттингтон построил целых два кондуита, один на Биллингсгейт и другой на Крипплгейт. Он также дал денег на проводку воды в тюрьмы Ньюгейт и Лудгейт. Это было в 1432 году. Уильям Ламб перестоил Холбор кондуит в 1564 году, потратив на проект 1500 фунтов. В 1583 году Барнард Рандульф, сержант, дал 900 фунтов «на водяной кондуит».

Трубы делались либо из свинца, либо из цельного ствола дерева, в котором выжигалась сердцевина. Первый кондуит построил на Чипсайд Кросс вообще еще Эдуард I в 1290-м году, в память о своей королеве. Увы, он встроил его в статую Девы Марии, держащей Христа-младенца на руках, и статую вандализировали дважды, в знак протеста против католицизма: в 1554 году, и в 1581 году, и снова в 1596 году. Тогда реставратор заменил Деву Марию на языческую Диану, но, увы, изобразил ее с обнаженной грудью, и вандалы снова принялись за свое.

Второй значительный был известен, как Грейт Кондуит, и располагался в середине Чипсайда, используя воду из Тибурна и Паддингтона. Кондуит на Флит Стрит питался водой из Паллингтона через Тибурн и Мэрилибон. Этот был еще и произведением искусства – та были расположены статуи ангелов с колокольчиками, которые начинали звенеть в определенной мелодии каждый раз, как включалась машина.

Разумеется, была масса носильщиков воды, и речной, и из кондуита, и из источников для тех, кому было некогда или лень заниматься этим самому. Неплохо носильщики зарабатывали в школьных общежитиях, где сонные подростки умывались перед началом учебного дня.

Машины, подающие воду, были огромными гидравлическими колесами, построенными датским инженером. Был у него и конкурент, некий английский джентельмен Бевис Балмер. Благодаря им, лондонцы получили воду в собственные трубопроводы где-то в отрезок времени между 1574 и 1592 гг. Это была система, где главная труба образовывала как бы ущелье, по которому тек главный поток, а от этой трубы делались отводы узкими трубками прямо в дома или во дворы. Эта вода предназначалась именно для кухонных и гигиенических необходимостей. Для стирки, уборки и для животных воду надо было доставлять из кондуитов или реки. Одна из таких систем была постороена в 1431 году монахами-картезианцами из Чартерхауса, от Барнсбери в Ислингтон, с многочисленными ответвлениями, и прослужила более 300 лет. В зоне снабжения были два госпиталя, св. Бартоломея и Христа.

Читайте также:  Как избавиться от хламидий в глазах

И, наконец, туалетный вопрос. При Тюдорах туалетами были горшки, чаще всего стоящие под специальными стульями. Служанок всегда наставляли, что стулья должны быть чистыми, а вода в горшках – свежей. Джон Харингтон в 1596 году изобрел ватерклозет, но люди еще долго держались за старое и привычное – стулья и горшки. Вместо туалетной бумаги использовались аккуратно нарезанные старые одежды у среднего класса, шелк и шерсть у высшего, и просто соломка у простолюдинов.

По идее, отходы из этих горшков собирали «золотари», чтобы отвезти их в места, предназначенные для сброса в проточную воду, но на практике служанки и хозяйки предпочитали более быстрый метод – просто выплескивали содержимое из окна. Хотя у многих были вполне симпатичные «скворечники» с выгребными ямами, которые очищились по ночам.

Конечно же, городские власти старались наблюдать за чистотой улиц, оплачивали работу дворников и метельщиков, штарфовали нарушителей правил, но человеческий фактор – это человеческий фактор. Горожане даже растаскивали одежду и медель из чумных домов, хотя знали, чем это может грозить, так что ж говорить о каких-то горшках. Известно, что были пробы компостировать человеческие отходы, но садовники предпочитали ослиный навоз человеческому. Зато эти отходы научились в Англии использовать для изготовления пороха (это непроверенная, сетевая инфа).

источник

Это сложный вопрос. Распространение и развитие средневековых эпидемий чумы связаны с множеством факторов – биологических, географических и социально – экономических. Поэтому данная тема требует комплексного подхода.

Чума – это острое природно – очаговое заболевание. Её возбудителем является чумная палочка (Yersinia pestis), открытая в 1894 г. французским врачом и бактериологом Пастеровского института Александром Йерсеном (1863 – 1943). Предполагаемый естественный первичный резервуар бациллы – это одноклеточные почвенные организмы. Чумная палочка может жить в крови более чем двухсот видов млекопитающих, но самая распространённая её среда обитания — грызуны. На них обитают блохи, питающиеся кровью своих хозяев, а вместе с ней всасывающие и клетки болезнетворной бактерии. Под воздействием глобальных климатических изменений, разрушающих экосистему обитания Yersinia pestis, может происходить её выход из естественного резервуара в почву. Оттуда она проникает в растения или другие природные объекты, способствующие инфицированию грызунов и их паразитов. Вследствие этого формируются вторичные резервуары чумы, также представляющие собой экосистемы, однако, менее устойчивые, чем почвенные. В них возбудитель может сохраняться десятилетиями, вызывая отдельные эпизоотии и вспышки болезни среди людей. Из – за небольшой устойчивости, вторичные экосистемы со временем разрушаются, и вспышки чумы прекращаются. После распада новых экосистем остаются значительные территории — реликтовые природные очаги, в которых возбудитель продолжает сохраняться как паразит одноклеточных организмов, имея возможность нового перехода в другие формы под воздействием внешних факторов. Также необходимо выделить, что человек, как и другие теплокровные, не является естественным резервуаром Yersinia pestis. Поэтому его существование не имеет значения для поддержания паразита в природе и не ограничивает способность передачи бациллы необходимостью сохранения жизни своим жертвам. Этим можно объяснить крайне высокую летальность чумных эпидемий.

Чума известна с древнейших времён. Упоминания о ней содержатся во множестве источников. Например, библейская Первая книга Царств повествует о бубонной чуме, поразившей филистимлян, захвативших Ковчег Завета. При этом в ней говорится не только о болезни, но и её распространителях – грызунах: «И сказали они: какую жертву повинности должны мы принести Ему? Те сказали: по числу владетелей Филистимских пять наростов золотых и пять мышей золотых; ибо казнь одна на всех вас и на владетелях ваших; итак сделайте изваяния наростов ваших и изваяния мышей ваших, опустошающих землю, и воздайте славу Богу Израилеву; может быть, Он облегчит руку Свою над вами и над богами вашими и над землёю вашею».

Однако, не во всех случаях можно с уверенностью утверждать, что причиной эпидемий древности была именно чума, поскольку люди прошлого не всегда могли отличить её от других тяжёлых инфекций. Это можно видеть на примере отдельных эпизодов эпохи Античности. В 2006 г. греческие учёные провели ДНК – экспертизу зубов из останков захоронений умерших во время знаменитой Афинской чумы V в. до н. э. По её результатам было установлено, что эпидемия на самом деле была вспышкой брюшного тифа. Спорной является и древнеримская «чума Антонина» (165 – 180). Современник событий, врач Клавдий Гален, писал: «Заболевание сопровождалось высыпанием на коже чёрной сыпи». В связи с этим, некоторые исследователи утверждают, что речь здесь может идти об оспе. В тоже время есть мнение, что эта эпидемия была вызвана совершенно отдельным штаммом чумной бациллы, сильно отличающимся от более поздних видов.

В Средневековье, помимо регулярных локальных вспышек чумы, известны две колоссальных пандемии, унесших миллионы жизней. Первая из них – это «Юстинианова чума». Она появилась в середине VI в. во время правления византийского императора Юстиниана I. Вторая пандемия – это знаменитая «Чёрная смерть», охватившая в XIV в. страны Азии, Европы и Северной Африки. На примере двух глобальных эпидемий можно выделить основные причины возникновения и развития чумы.

Первая пандемия возникла в Северной Африке, где локально ограниченные вспышки заболевания случались задолго до этого. Например, греческий врач Руфус из Эфеса, живший во времена правления римского императора Траяна, в своих сочинениях описывал отдельные случаи бубонной чумы в Египте и Ливии. Эпидемия началась в 542 г. в городе Пелусий – крупном экономическом центре Византийской империи, расположенном на средиземноморском побережье, в восточной части дельты Нила. Оттуда она начала быстро распространяться по торговым маршрутам. Чешский учёный Милан Даниэл в своей книге «Тайные тропы носителей смерти» писал, что «эпидемия двигалась буквально вслед за купцами, по одним с ними путям и очень быстро парализовала весь тогдашний мировой рынок». Болезнь сначала охватила Ближний Восток и Константинополь. В столице Византии чумой заболел даже сам император, но выжил. Затем через Дунайский водный путь инфекция проникла в Западную Европу. В Италии, где в это время шла война между Византийской империей и Остготским королевством, чума свирепствовала с самого начала пандемии. За несколько лет эпидемия охватила почти всю территорию тогдашнего цивилизованного мира и унесла более 100 миллионов жизней. В виде отдельных вспышек она проявлялась вплоть до 750 г. Болезнь протекала наряду с бубонной ещё и в септической форме, более молниеносной и летальной. Возможно, это обстоятельство способствовало тому, что чума, быстро уничтожив население на некоторых инфицированных территориях, не распространилась в сопредельные районы.

В январе 2014 г. в журнале «The Lancet Infectious Diseas» были опубликованы результаты исследования генетиков Канады и США. Учёным удалось реконструировать геном чумной палочки, вызвавшей первую пандемию. Он был выделен из зубов двух человек, умерших от болезни в баварском Ашхайме. Специалисты сравнили полученный образец с изученным ранее геномом «Чёрной смерти» и современными штаммами болезни. Они установили, что возбудитель «Юстиниановой чумы» очень сильно отличался от чумной палочки, вызывавшей последующие эпидемии. Поэтому исследователи сочли его тупиковой ветвью, которая не имела эволюционного продолжения и исчезла. В то же время этот патоген обладал большой способностью к передаче и высокой летальностью. Говоря о причинах исчезновения штамма «Юстиниановой чумы», генетики выдвинули предположение, что люди в процессе эволюции стали менее восприимчивы к нему.

Также существует версия, что мутация возбудителя возникла в связи с резким похолоданием 535 – 536 гг. в Северном полушарии, вызванным вулканической зимой, возникшей, предположительно, в результате нескольких крупных извержений вулканов в тропиках или вследствие столкновения с крупным метеоритом. Византийский историк Прокопий Кесарийский писал: «И в этом году произошло величайшее чудо: весь год солнце испускало свет как луна, без лучей, как будто оно теряло свою силу, перестав, как прежде, чисто и ярко сиять. С того времени, как это началось, не прекращались среди людей ни война, ни моровая язва, ни какое – либо иное бедствие, несущее смерть. Тогда шёл десятый год правления Юстиниана». Затем, вероятно, дальнейшие изменения климата стали менее благоприятными для распространения нового штамма чумной бациллы по миру, вследствие чего он исчез. Стоит отметить, что связь между мутацией возбудителя и похолоданием не является доказанной, хотя современники и воспринимали понижение среднегодовой температуры и пандемию как звенья одной цепи непрерывных бедствий.

На смену похолоданию пришёл средневековый климатический оптимум X – XIII вв. Он характеризовался мягкими зимами, сравнительно тёплой и стабильной погодой, отсутствием сильных засух. Стоит отметить, что в это время чума ограничивалась только локальными вспышками в старых природных очагах, не принимая глобальных размеров. Например, эпидемия, возникшая летом 1218 г. среди участников Пятого крестового похода, осаждавших египетскую Дамиетту, не привела к масштабному распространению инфекции на европейские страны. В России одним из реликтовых очагов чумы был Смоленск. В 1229 – 1230 гг. в городе бушевала эпидемия, сопровождавшаяся огромной смертностью. Летописец отмечал: «Того же лета бысть мор силен в Смоленсце, сотвориша четыре скуделницы и положиша в дву 16 тысяць, а в третьеи 7000, а в четвертои 9000. Се же бысть по два лета». Но в соседние области чума не распространилась.

Климатический оптимум в начале XIV в. сменился Малым ледниковым периодом на территории Евразии. Он был вызван, предположительно, замедлением течения Гольфстрима около 1300 г. Этот период характеризовался наиболее холодными среднегодовыми температурами, дождями и заморозками. Прямым следствием изменений климата стал Великий голод 1315 – 1317 гг. в Европе. С похолоданием, видимо, было связано и возникновение второй пандемии. Она началась около 1320 г. в одном из природных очагов чумы – пустыне Гоби. Обитавшие там грызуны вынужденно покинули свои привычные места. Это было вызвано бескормицей, возникшей вследствие климатических изменений. Животные мигрировали поближе к человеческому жилью. Вскоре среди них началась чумная эпизоотия, следствием которой стало заражение местных жителей. Сначала эпидемия охватила Китай и Индию. Затем с монгольскими войсками и торговыми караванами по Великому Шёлковому пути через Центральную Азию болезнь стала проникать всё дальше на запад.

Осенью 1346 г. чума возникла в низовьях Дона и Волги, где опустошила золотоордынскую столицу Сарай – Берке и близлежащие города. Русский летописец писал: «Бысть мор силен под восточною страною: на Орначи, и на Азсторокань, на Сараи, на Бездежь, и на прочии грады во странах тех, на босурмене, на Татары, на Ормены, на Обезы, на Фрязи, на Черкасы, яко не бысть кому погребати их». По мнению норвежского историка Оле Бенедиктоу, на север и запад в это время чума распространиться не смогла из – за взаимной враждебности между Золотой ордой и её данниками. Но болезнь начала проникать на юг торговыми путями в двух направлениях – по суше на Кавказ и морем в Крым. С полуострова чума была занесена в Европу генуэзскими кораблями.

О том, как это произошло, свидетельствует только один источник, многими исследователями подвергающийся сомнению. Согласно рассказу очевидца, нотариуса Габриэля де Мюсси, эпидемия вспыхнула среди войск хана Джанибека, осаждавших генуэзскую крепость в Каффе. Ежедневно болезнь уносила множество жизней. В отчаянии осаждавшие стали забрасывать трупы умерших от чумы при помощи метательных машин в город, с целью погубить неприятеля. Вскоре в Каффе началась эпидемия. Осада окончилась неудачей, поскольку истощённое болезнью ханское войско было вынуждено отступить. Но генуэзские корабли из Каффы, торговавшие по всему Средиземноморью, начали разносить инфекцию в европейские порты. Де Мюсси писал: «Родные, друзья и соседи поспешили к нам, но мы принесли с собой убийственные стрелы, при каждом слове распространяли мы своим дыханием смертельный яд».

Эпидемия охватила Константинополь, Ближний Восток, Балканский полуостров и Кипр. Осенью 1347 г. чума вместе с генуэзскими галерами проникла на Сицилию и в Марсель. Оттуда она распространилась по всей Европе, в течение нескольких лет производя опустошения и унося миллионы жизней. Затем через Псков, имевший тесные связи с землями Ливонского ордена, болезнь проникла в Россию, где свирепствовала до 1353 г. Но отдельные вспышки чумы продолжались и позже.

Широкое распространение чумы в Европе по торговым путям было связано с тем, что корабли перевозили на борту большое количество крыс. Они обитали почти на каждом судне и уничтожали запасённый провиант. Когда корабли прибывали в порт назначения, крысы смешивались со своими местными сородичами и распространяли среди них чумных блох. Получив заражённых бациллой паразитов, и инфицированные сами, грызуны переносили их как назад на судно, с которого приплыли, так и на другие корабли. Когда крысы начинали дохнуть, блохи находили для себя новый источник пищи — людей. Это было несложно в связи с тем, что в средневековых городах был крайне низкий уровень гигиены, способствовавший распространению кровососущих паразитов. Также чума могла проникать в человеческий организм через любые слизистые оболочки, ранки на коже, вместе с пищей и воздушно – капельным путем.

Средневековая медицина не могла ничего противопоставить тяжёлой инфекции, поскольку европейские врачи имели очень примитивное представление о природе болезни. Когда французский король спросил профессоров медицины Парижского университета о причинах «Чёрной смерти», они ответили, что эпидемия возникла из – за «важной конъюнкции трёх высших планет знака Водолея, которая вкупе с другими конъюнкциями и затмениями вызвала пагубное загрязнение окружающего воздуха; кроме того, это знак смерти, голода и других бедствий». Единственным действенным средством для предотвращения заражения был карантин. Он впервые возник в середине XIV в. на венецианском острове Лазаретто, где корабли, прибывающие из охваченных чумой стран, должны были встать на якорь в течение 40 дней на некотором расстоянии от берега, перед тем как начать разгружаться.

В Новое время, в связи с развитием цивилизации и естественнонаучными достижениями, болезнь отступила. Например, третья пандемия, возникшая в 1855 г., ограничилась, в основном, территориями Китая и Индии. Но чума не исчезла окончательно. Её реликтовые очаги сохраняются на планете до сих пор. По данным ВОЗ, только в 1989 – 2004 гг. было отмечено около 40 тысяч случаев в 24 странах, причём летальность составила примерно 7% от общего числа заболевших. Инфицирования фиксируются ежегодно. Поэтому пока нельзя говорить о полной ликвидации болезни.

источник