Меню Рубрики

Как стать клоуном в цирке

Клоун (от англ. clown, от лат. сolonus – мужик-грубиян) — это артист цирка, задача которого – смешить публику. Профессия подходит тем, кого интересует физкультура и мировая художественная культура (см. выбор профессии по интересу к школьным предметам).

Работают клоуны часто в паре. Но это совсем не обязательно. В роли партнера может выступить зритель из зала, ведущий циркового представления, униформист, занятый подготовкой арены к следующему номеру.

В старом цирке главная задача клоуна состояла в том, чтобы заполнить паузу межу номерами, необходимую для подготовки манежа. Отсюда название – коверный.

Но теперь имена самых ярких клоунов известны широкой публике – они задают тон всему представлению. Теперь не коверные клоуны приспосабливаются к программе, а порой программу подстраивают под их выступление.

Клоун может быть одновременно акробатом (как знаменитая клоунесса Ириска), может быть дрессировщиком, как Юрий Куклачев, владеть искусством пантомимы, как Леонид Енгибаров и т.д. Чем больше клоун умеет, тем неожиданнее и ярче могут быть его выступления.

Современный репертуар клоунов у ковра очень широк: от маленьких шуток до сюжетных пантомимических сцен, от юмористических интермедий до сатирических памфлетов, от пародий до лирических новелл. В современном клоунском арсенале – и пародия, и гротеск, и эксцентрика, и реприза-слово, и реприза-действие. Но некоторым артистам жанр клоунады даже в таком расширенном виде оказывается тесен, и они пробуют себя в театре и кино. Всем известный пример – Юрий Никулин, незабываемый комик и трагик, циркач и актер кино.

источник

В последнее время эта профессия приобрела особую популярность.

Во-первых, она приносит необыкновенно обильный урожай медалей, но главное — лаврового листа (столь дефицитного на наших рынках).

Уверен, что жены Карандаша, Попова, Никулина за этим продуктом на рынок не бегают, а это уже кое-что!

Во-вторых, всех привлекает общедоступность этой профессии, поэтому автор, в какой-то мере являясь в прошлом причастным к цирку, хочет дать несколько полезных советов толпам молодых людей, решивших посвятить себя древнему искусству клоунады.

Вот качества, которыми должен обладать человек, одевший большие башмаки и клетчатые штаны:

Юмор должен начисто отсутствовать, так как человек, наделенный чувством юмора, не только не станет клоуном, но даже не сможет загримироваться.

Его начнет разбирать смех, начнут душить колики — как он, вполне нормальный человек, на свой нос клеит огромную красную грушу с лампочкой внутри; он не выдержит, увидев себя в зеркале в зелено-рыжем парике. Клоун должен быть абсолютно серьезным человеком.

Жизненный опыт должен быть как можно более обширным. Вы должны переменить десятки профессий, чтобы убедиться в своей полной непригодности для любой работы и службы… И тогда выход один — на арену!

Здоровье должно быть отменное, богатырское, жаботинское, так как в цирке вас подстерегает масса сюрпризов.

Вы будете дышать пылью, поднятой метлами униформистов.

На вашу голову будут падать с купола трапеции, блоки, гайки и другие предметы с плохо закрепленных воздушных аппаратов. За кулисами вас будут кусать собаки и медведи, готовящиеся к своему выходу, а поэтому очень чувствительные и нервные.

В цирковом буфете вас будут так кормить… лучше заранее наметить часы для посещения терапевта.

Семейное положение. Клоун обязательно должен быть женат. Тогда у него не будет несчастной любви и в его творчестве не будет темы «Смейся, паяц, над разбитой любовью», а это значит, ему уже обеспечена благожелательная критика.

Способность к творчеству клоуну иметь совершенно не обязательно, даже наоборот, клоун должен быть своим, простым (безо всяких «измов», склонностей и колебаний) парнем. Он должен часто повторять истины: «Цирк есть цирк!», «Мы не опера, мы цирк», «На руках стоишь — хлеб ешь» и т. д.

И лишь после этого клоун прослывет патриотом цирка и приобретет среди коллег много друзей.

Репертуар. Эта проблема несущественна и проста. Еще ни один клоун не имел собственного репертуара.

Относиться к прессе клоун должен сурово, гуманно, восторженно, угрюмо и богобоязненно. Журналисты это любят, особенно последнее. В глазах журналиста нормальный клоун должен выглядеть этаким тапиром (см. Брема, том А, стр. 73, с 4 строки сверху до 21 снизу, изд. С.-Петербург, 1911 г.), т. е. очень необыкновенным.

И тут наступает самый щепетильный момент: должны ли вы писать сами статьи, эссе и т. п.? Категорически отвечаю: «Нет», что означает «Да!» Поясняю, что вы не должны писать, вас должны записывать и редактировать.

Вы автор, но рядом с вашим именем скромно стоит: «Литературная запись такого-то…» И тогда вам открыта зеленая улица.

Через год появляется ваша первая книга. Вот, на мой взгляд, несколько примеров того, как можно назвать книгу о цирке: «37 лет вниз головой», если вы на ней стояли, или «Возьми меня в руки» — полет, «Всегда в твоих зубах», имеется в виду «зубник», ну и, конечно, если у вас есть основания: «Да, я клоун». Обязательно черные буквы на серебряном фоне… Как мой дорогой читатель понял, этот раздел моих советов наитруднейший. Зато вы сразу становитесь в один ряд с такими людьми, как В. Шекспир, Э. Хемингуэй, Л. Толстой и Е. Сазонов.

В заключение должен сказать, что если у молодого человека есть все эти необходимые качества, то — в счастливый путь!

Его жизнь будет безоблачной, без дурацких мук: что, почему и как?

У молодого клоуна не будет бессонных ночей и сердечных спазм перед премьерами.

И мы все будем ему только, это я говорю совершенно серьезно, только завидовать.

источник

Вы хотите стать клоуном?

(Размышления о клоунском образе)

Из всех проблем сегодняшней клоунады проблема создания образа самая нерешенная. Здесь много неясного, много спорного, а то и путаного. Отнюдь не претендуя на исчерпывающее разрешение всех вопросов, хочется поразмыслить об этом, поделиться своими соображениями. Сразу же оговорюсь — это не театроведческое исследование. Это и не рецепты «как создавать клоунский образ». Это размышление о том, что является твоей профессией и что волнует.

Однажды писатель Николай Тихонов попал на представление провинциального цирка. Было это в тридцатых годах, а Средней Азии. Вот как он описывает свои впечатления: «. выходил клоун, рассказывавший анекдоты, у которых бороды стлались по арене. Но он бесстрашно рассказывал все новые и новые, и под конец его стал бить другой клоун, и они ушли, обнявшись, неизвестно почему, рыдая на весь цирк». Что и говорить, картина удручающая. Лишь одно отчаянное бесстрашие таких «клоунов» и позволяло им подвизаться на манеже. Но вот почему зрители не били их, а слушали — объяснить можно только закалкой или, что греха таить, нетребовательностью. Впрочем, вместо зрителей клоунов били рецензенты. Били наотмашь. Били повсеместно: и в провинциальных цирках к в столичных. «Прочь с арены допотопную мишуру блесток, клетчатые пиджаки и великаньих размеров ботинки рыжего». «кому нужен клоун со светящимся носом, в который вставлена лампочка?!». «до каких пор мы будем видеть размалеванные лица?!». — такой была воинственная направленность бессчетных статей.

И надо сказать, это не прошло бесследно: с одной стороны, пошлость и дешевка начали мало-помалу исчезать с арены. Люди одаренные стали вдумчивей работать над репертуаром и над формой подачи материала. С другой же стороны, в пылу атаки жанру клоунады был нанесен заметный урон. Как говорится, вместе с водой был выплеснут ребенок. У клоунов появилась смертельная боязнь ярких тонов, буффонного озорного преувеличения, гротеска. Мастера веселья словно бы сковались и обесцветились. Исчезло очарование клоунского образа; он поблек, как выгоревшая на солнце рубаха. Вместо буйства красок клоунского одеяния, манеж заполнили голубенькие комбинезоны, розовенькие «жизненного» покроя пиджаки. Клоун стал «причесанным», до противного «благопристойным».
За последние годы у нас появилось немало ярких клоунских фигур, но тем не менее в общей массе на практике и в умах еще жив курилка, жив образ реалистического, как его называют, клоуна. Могут сказать: значит, автор против реалистического толкования образа клоуна? Ничуть не бывало. Вовсе не против реалистического. Но против бесцветного, неопределенного клоуна, оторвавшегося от цирковой матери-земли, клоуна, работающего и не по- цирковому и не по — театральному, не ставшего «ни в городе Иваном, ни в селе Селифаном». Нельзя забывать, что клоун вовсе не комедийный персонаж из
пьесы или эстрадного скетча, клоун не то же самое, что комик, пусть даже из очень смешного фильма. Между ними гораздо больше различий, чем общего. Клоун есть клоун. И если нужны какие-то аналогии в искусстве, то это — смелый шарж или карикатура у художников, это — сегодняшние герои некоторых кукольных спектаклей. И там и здесь противопоказаны мелкие частности и бытовое правдоподобие.
Следует четко и определенно сказать: клоун ни в коем случае не бытовой тип, как это ошибочно часто трактуется. Мелочный, бесцветный бытовизм чужд букве и духу клоунады.
В театре или в кино у актеров и режиссеров основная забота, чтобы образ был как можно жизненно достоверней. В клоунаде — все по-другому. Клоунский образ — это обобщенный, собирательный образ, к тому же по-клоунски заостренный.
Фигура клоуна — на этом следует сделать ударение — условна. Именно, в условности рисунка клоунской роли и заключен основной признак всего искусства клоунады. Луч, унесенный горемыкой в корзине, — вот очарование клоунской условности, вот эталон условного клоунского мышления. Смелая, художественная условность — это как раз то, чего сегодня так недостает многим нашим клоунам.

Каждый клоун когда-то стоял перед нешуточным — да что нешуточным — главным вопросом: «сделать жизнь с кого», как и какой вылепить образ, где найти ответы на бесчисленные «почему»? Так же теперь перед этим вопросом оказываются те молодые артисты, что приходят им на смену сегодня, и те, что придут завтра.
Создание клоунского образа, пожалуй, самое трудное во всем искусстве клоунады. Главная трудность в том, что молодому артисту, решившему стать клоуном, драматург не принесет образ на блюдечке, как актеру драмы или кино. Будущий клоун должен сам создать свой образ, создать «из ничего», так сказать, из воздуха. А это хоть кого озадачит. Опыта — ни жизненного, ни сценического — у новичка, как правило, нет. Понятия о «законах смешного» пока еще самые смутные. Допустим, какой нибудь сердобольный доброжелатель
откроет новичку некоторые «производственные секреты», расскажет, в каком месте манежа выгодней стоять, куда лучше посылать звук и тому подобное. Но как создать образ, именно клоунский образ? Научитъ этому почти невозможно.
Книг по созданию клоунского образа что-то не видно. Недавно хороший мастер смеха Роланд выпустил книгу «Белый клоун». К сожалению, в ней о создании образа — ни звука. Несколько любопытных, хотя и спорных мыслей о природе клоунского образа можно найти в статье О. Попова. Подробней о клоунском образе говорится в книге М. Румянцева (Карандаша) «На арене советского цирка». Но эта книга теперь уже стала библиографической редкостью.
Как же все-таки быть новичку, каким сделать своего будущего героя арены, с чего начать, от чего оттолкнуться? Прежде чем попытаться ответить на эти вопросы, попробуем, хотя бы коротко, поразмыслить над природой клоунады.
Клоунада, как и все другие виды искусства, отображает жизнь. Но делает она это особенно, не как драматический театр, не как балет или музыка, а по-своему. И лишь конечная задача у всех одинакова. Задача эта — воздействие, а еще точнее, целенаправленное воздействие на зрителя.
В чем же особенность клоунского отображения действительности? В клоунаде всякая мысль заострена. И не просто заострена, но и сгущена. И притом, как бы вывернута наизнанку. Чаще всего клоун свои доказательства строит от обратного. Клоун все воспринимает и на все реагирует с повышенной оценкой.
Если актеру кино по сюжету доведется узнать об измене любимой женщины, зритель поймет состояние героя по едва дрогнувшему мускулу на его лице. Клоун же безутешно зарыдает, да так, что из глаз брызнут две дуги слез.
Так же как в самой клоунаде дважды два никогда не бывает равно четырем, так и в клоунском образе все отстраненно и преувеличено. У клоуна преувеличение может быть доведено до гиперболы, до гротеска. В гротеске рисунок клоунской роли предельно выразителен и подчеркнут, полон неожиданностей, смел, порой граничит с художественной дерзостью.
Клоун, прибегающий к гротеску, обязан: во-первых, обладать высокой исполнительской техникой и, во-вторых, иметь художественное чутье и вкус, вкус в особенности. Самое же главное — гротеск предписывает актеру быть внутренне наполненным, обладать подлинным чувством, искренне верить в любой вымысел, как в правду. И, наконец, закон гротеска повелевает, чтобы тема и содержание были вровень с формой. Но никогда не меньше. Иначе артист не имеет права прибегать к такой «взрывчатой» силе, как гротеск.

Последнее время в профессиональной среде то и дело возникают споры о методе создания клоунского образа. Одни считают, что наиболее верен путь воскрешения героев фольклора. Истоки клоунского образа народны, говорят они, Петрушка — в России, Насреддин — в Средней Азии, Нестерка — в Белоруссии, эти герои фольклора многими своими чертами — неистребимой жизнерадостностью, широтой души, веселым озорством, умельством — близки народу, способны вызывать симпатию зрительного зала.
Другие убежденно заявляют: современный клоунский образ должен быть сатиричным. Клоуну следует выступать в обличье какого-либо конкретного типа, бытующего в нашей жизни, например, в обличье стиляги, хулигана, тунеядца. Пусть это будет ожившая карикатура. Через этот образ, выхваченный из гущи жизни, артист и должен бичевать порок.
Думается, что это неверная точка зрения.
Артист в образе тунеядца вряд ли сможет рассчитывать на доброе к себе расположение зрителей. Так же и в обличье стиляги. Это бесспорно. Главное же, в таких образах не так уж много смешного.
Могут заметить: выходит, что сатирическим образам нет места в цирке. Почему же? Сколько угодно! Но в том случае, если это роль в цирковом спектакле. Там — да. А самому клоуну, вне спектакля разве противопоказаны обличительные роли? Ни в коей мере. Но здесь, на наш взгляд, клоун должен пользоваться так называемым открытым приемом — обаятельный, остроумный клоун как бы уславливается со зрительным залом, что он преображается, скажем, в хулигана. И тогда все встает на свои места. Тогда в действие вступает театральная условность, она-то и говорит зрителям, что артист лишь сыграет роль, лишь представит хулигана.
Было сказано — обаятельный клоун. Сценическое обаяние — одно из главных качеств клоуна. Он непременно должен быть симпатичен зрительному залу, располагать к себе, с ним должно быть весело. От такого клоуна зрители, как говорят за кулисами, примут что угодно. Недаром у клоунов существует неписаное правило: «Прежде всего завоюй у публики кредит». Для клоуна-публициста, каким мы хотим его видеть, это весьма существенно. Путей к сердцам зрителей несколько, но этот — через клоунское обаяние — самый короткий. Огромная доля успеха Олега Попова в его лучащемся обаянии. Скажут: но ведь сценическое обаяние — это природное свойство. В том-то и дело, что артист — сам «проектировщик» своего образа. Он волен наделить героя как неприятными, отталкивающими чертами, так и привлекательными.
У Попова, и у Вяткина, и у молодого клоуна Костеренко обаяние, если так можно сказать, мгновенного действия. У Никулина, у Бермана, у Енгибарова оно постепенное. Это обаяние творчества, оно добывается в честном бою. Это обаяние мастерства, виртуозной техники, артистизма.
Давайте попробуем представить ход поиска новичком своего образа. Попробуем проникнуть в его мысли, но проникнуть в ту пору, когда для него еще все подернуто туманом, когда он «сквозь магический кристалл еще неясно» различает даль будущего образа. Думается, не ошибусь, если скажу, что в это время настойчивей всего в его сердце стучится образ какого-нибудь любимого артиста. Он для новичка — своеобразный идеал. Примеров тому сколько угодно. Румянцев, Мусин, Сергеев подражали когда-то образу Чарли Чаплина; Олег Попов признается, что мечтал стать таким же, как Карандаш и Берман; клоун Стуколкин и многие другие подражали образу Павла Алексеевича, созданному замечательным ленинградским комиком Алексеевым, а сам Алексеев находился под влиянием клоуна редкостного дара Семена Ивановича Маслюкова, выступавшего под псевдонимом, составленным из начальных букв его имени и фамилии — Сим; идеалом Олега Божевольнова был Николай Тамарин; молодому клоуну Костеренко светило клоунское обаяние Василия Бартенева.
Новичок, оттолкнувшись — это следует подчеркнуть — от своего идеала, поднимается со ступеньки на ступеньку к верхним этажам самостоятельного творчества. Образ любимца довольно быстро растворяется внутри подлинного художника, образуя новый сплав с абсолютно новым, как сказал бы физик, молекулярным наполнением. Само собой разумеется, что первоначальное подражание отнюдь не единственный путь. Есть немало и других.
Вопрос о том, как «сквозь магический кристалл» начинают просвечивать контуры будущего образа, — сложный, тонкий, скорее относящийся к психологии творчества. Это особая тема, и здесь не стоит в нее углубляться. Дороги, по которым движется поиск, различны. Важнейшее место принадлежит здесь первому толчку, спускающему пружину фантазии. Михаил Румянцев, создавший образ, который вошел в цирковую классику, оттолкнулся от творческого портрета известного французского карикатуриста Карандаша. Я хорошо помню тот сезон 1934 года в Ленинградском цирке, когда он выступал еще в обличье Чаплина и целые дни проводил в тесной — тогда единственной — комнатке циркового музея, перерывая горы рисунков и фотографий. Позднее он подробно описал в книге свои, прямо скажем, мучительные поиски. Несколько раньше другому клоуну, П. А. Алексееву, трамплином послужил его сосед — бухгалтер. Новаторский образ Павла Алексеевича, «мешковатого обывателя», как писали рецензенты, большая творческая удача артиста, удача, имевшая в те годы принципиальный характер, явившаяся буквально маяком, осветившим путь другим.
Иногда артист может прийти к образу от внешнего признака.
Незадолго до войны популярный клоун Д. С. Альперов пошел на рискованный шаг: с юношеских лет он выступал в роли Белого, а тут вдруг уже в зрелом возрасте решил стать «комиком». Кое-кто в закулисной среде «не принял» его в этой роли. А мне Альперов в новом качестве нравился. Его крупная, очень полная фигура, облаченная в кургузый франтоватый пиджачок, брюки дудочками и канотье с урезанными полями, отчего альперовское добродушное лицо, на котором почти не было грима, становилось еще круглей, — сразу же располагала к себе. Альперов играл самодовольного, но недалекого и наивного толстяка, то и дело попадающего в смешное положение. Мне, молодому тогда артисту, льстило внимание маститого клоуна. Он любил и умел рассказывать. Запомнилось, почему он решил выступать по-новому: «Для Белого такая фигура, как моя, — говорил Альперов, — гроб с музыкой, зато для Рыжего ей цены нет».
Толчком к образу, как это на первый взгляд ни покажется странным, может стать. животное. Великолепный артист, первостатейный комик Игорь Ильинский пишет, как он работал над образом Хлестакова, который представлялся ему «в виде суматошливого, глупого, визгливого щенка». В нем он и нашел «зерно» роли.
Репетируя Хлестакова, Ильинский стал играть своего щенка жесткошерстного фокстерьера Кузю. «Я старался для себя найти его взгляд — он как бы все время ищет, чем бы позабавиться и что еще есть чудесного, интересного на этом свете. Для своего Хлестакова я нашел эту собачью, щенячью радость жизни, эту безудержность в срывании цветов удовольствия» .

Читайте также:  Как с помощью зубной пасты избавиться от прыщей

Цирковой комик на пути создания образа всегда сталкивается с внешней формой и внутренней линией. Под внешней формой мы подразумеваем манеру двигаться, походку, жесты — словом, всю ту характерность, которая и создает своеобразие персонажа. Внешняя форма это также и грим и костюм, артиста. Но одно дело напялить начинающему клоуну первый попавшийся традиционный рыжий паричок, увеличить и «закурносить» нос, потом, опять, же по традиции, нарумянить щеки и набелить глазницы и другое — совсем другое — искать собственную личину, искать упорно, требовательно, не довольствуясь ни штампами, ни первыми, подвернувшимися под руку решениями. Перечитайте, каким мучительным был поиск своего образа у Карандаша, как трудно вырисовывался сценический портрет, как долго не давался ему кажущийся теперь таким простым костюм. Зато, какой результат это дало!
Не последнее место во внешней форме принадлежит речи. К внешней форме следует отнести и выразительные средства. Выразительные средства клоунады — тема для специальной статьи. Если же говорить коротко, то прежде всего нужно подчеркнуть их большое разнообразие: парик с поднимающимися волосами и неоновые «краснеющие уши», специальные ходули, позволяющие ему вырастать чуть ли не на два метра, особые кнопки, с помощью которых он может наклоняться под большим углом, всевозможные каскады — это все выразительные средства, так же как и клоунский плач, как постоянные кунштюки или словечки, повторяемые клоуном на все лады и звучащие своеобразным припевом.
Весь вопрос в том, сумеет ли молодой артист отыскать собственные выразительные средства или разрешит себе довольствоваться заезженными. Еще более сложен поиск внутренней линии, сложен и трудоемок. Во многом, если не сказать во всем, он схож с тем, как отыскивает правильное внутреннее самочувствие актер театра. Закон перевоплощения, вживания в образ, принятый в театре, обязателен и для циркового артиста. Великий М. С. Щепкин требовал от актера умения «складывать характер». Каким образом? В том-то и сила этого мудрого наставления, что образ складывается из многих характерных черт, как складывается фундамент дома из бетонных блоков. И каждая черта должна плотно прилегать к другой, а все вместе слиться с внешней формой и образовать цельный образ. Это сложный процесс. Чтобы актеру легче было создать образ и удобнее перевоплотиться в него, он стремится знать все о своем герое. Знать, что это за человек, что он любит и что ненавидит, хорошо знать его прошлое, знать, что сделало его именно таким, знать, чем объяснимы его самые, казалось бы, невероятные поступки; но важнее всего актеру стремиться найти, что в его герое главное. Все это нужно для того, чтобы, с одной стороны, полнее рассказать о нем зрителям, а с другой — чтобы правдивее жить на арене жизнью образа, в котором растворяется наше «я». Жить искренне. Ибо воздействовать на ум и душу зрителя сможет лишь актер внутренне наполненный, не изображающий чувство, а переживающий его, не прикидывающийся другим человеком, а ставший им. Это и есть полное духовное и внешнее перевоплощение, та заветная вершина, к которой стремится каждый актер.
Ну, а где брать «строительный материал» для складывания образа? В самом себе, в своем характере, отталкиваясь от себя, актер закладывает фундамент будущего образа.

ЛЮБИМАЯ СОБАЧКА
фотоэтюд С. Мишина

Создание образа в какой-то мере схоже с выращиванием растения. Миллиметр за миллиметром тянется кверху росток будущего образа. В его пока еще слабеньком стволике и листьях накапливаются питательные вещества — характерные внутренние и внешние детали; их все больше и больше, и вот количество перешло в качество — растение дало, нет, не плоды, плоды будут много позднее, дало завязь. Образ в основных чертах уже наметился. Найден грим, подогнан костюм, отрепетированы мизансцены. И наконец — первые выступления. Зритель — вот кто скажет свое главное слово, он и строгий и доброжелательный подсказчик.

Теперь снова вернемся к поискам образа новичком. Есть ли у него в этом деле какие-нибудь помощники, на которых он мог бы вполне положиться? Да, есть. Их. У него целых восемь. Но прежде чем назвать этих верных помощников, расскажу маленькую притчу. Говорят, что в ночь перед тем, как родиться ребенку, к кровати будущей матери слетаются музы. И той из них, которой раньше других удастся прикоснуться к левому плечу роженицы, и будет посвящена вся жизнь ребенка. Случается, что несколько муз прикоснутся одновременно. Тогда человек вырастает разносторонне одаренным.
К колыбели рождаемого образа тоже слетаются, ну, может быть, не музы, а добрые волшебницы. Вот их имена: Фантазия, Мысль, Наблюдательность, Отбор, Мастерство, Своеобразие, Юмор, Вкус. Но вот в чем фокус — в этом деле чрезвычайно важно прикосновение всех волшебниц. Только в том случае можно быть уверенным, что новорожденный образ вырастет художественным. Почему же это так важно? Да потому, что свои волшебные свойства они могут проявлять только сообща — как в хрестоматийном примере пять братьев-пальцев сильны, лишь когда сжаты в кулак. У каждой из волшебниц своя роль. Фантазия — начало всех начал, она дает образу жизнь. Фантазия же помогает его совершенствованию. Клоун, который успокоился, остановил воображение, — перестал питать образ, и образ закостенел. Однако фантазия фантазии рознь. Фантазия западных клоунов рождает порой чудовищные образы; мы видели у них на манеже патологично трясущихся эпилептиков, кретинов. По меньшей мере странным казался нам юмор, когда Рыжему втыкали в голову топор, а другого — взрывали «водородной бомбой».
Между этими волшебницами существует тесное взаимодействие. Фантазию, например, питает Наблюдательность, а Фантазия в свою очередь будит Мысль. Наблюдательность в творчестве актера, а комика в особенности, это то же, что и хлеб на нашем столе. Но вот что надо заметить — интересные, ценные наблюдения не лежат на поверхности, их нужно находить, отбирать и накапливать. Однако, сколь ни важна роль каждого из компонентов, Мысли все же принадлежит главное место. Мысль для клоуна — это все. Только образ, оплодотворенный Мыслью, найдет дорогу к сердцам зрителей.
Есть у клоуна и враги. Их также можно перечислить поименно. Трудно сказать, какой из недругов опасней, но все же в первую очередь хочется назвать Любительщину, эту самонадеянную и нагловатую особу, которой все на свете кажется легким и простым. Непрофессиональность или слабая профессиональность — бедствие для жанра клоунады. И в самом деле, можем ли мы представить себе музыканта на концертной эстраде, не владеющего инструментом? Как-то конферансье сказал: «Я очень люблю артистов цирка за их точное мастерство. Драматический актер может иногда немного недоиграть, и зритель не заметит, но представляете гимнаста, который бы поднялся под купол и там чуточку. недопоймал трапецию. » Почему же многие клоуны, особенно молодые, так безрассудно и так часто «недолавливают» на манеже свою трапецию. Почему не умеют двигаться, невыразительно мимируют, непрофессионально разговаривают, неритмично владеют смежными жанрами, словом, почему их внешняя техника плачевна? У Любительщины есть младшая сестрица Бесцветность и два братца — Наигрыш и Штамп. Бесцветность обожает людей малоспособных, творчески ленивых, нетребовательных. Уж если кого приветила Бесцветность, того на манеже сразу отличишь. Все у такого — и образ, и грим, и костюм, и речь, и сценическое поведение, — все не по-клоунски бледно. Когда смотришь на молодых партнеров О. Попова и К. Мусина, то создается впечатление, что они, пожалуй, полюбились обеим сестрицам.
Наигрыш — бедствие клоунады. Комизм, где бы он ни был, на экране или на манеже, не терпит комикования или, как говорят за кулисами, работы «на публичку». Комизм дело серьезное. Он требует полнейшего внутреннего вживания, искренней веры и ни в коем случае наигрывания. Если комик, поощренный хихиканьем, пустится во все тяжкие, начнет угождать публике, работать на нее, выжимать смех, это уже совсем негоже. На наш взгляд, одаренный Борис Вяткин в последнее время стал этим грешить: нет-нет, да и сработает залу на потеху и часто в ущерб интермедии.
Штамп — враг цепкий, вкрадчивый, он легко умеет приспосабливаться к любой обстановке. Штамп умеет соблазнить, заманить новичков на проторенные тропки, на легкий хлеб; но ведь легкие дороги часто заводят в тупик, а легкий хлеб, как известно, — горький хлеб. Штамп мгновенно появляется там, где перестают искать, где возникает снисходительность к себе.
А вот еще один враг клоунского образа. Определенного имени не имеет. Назовем его Несоответствие. Несоответствие может быть частичным, как, скажем, у эксцентрика Ирманова: личина осталась от Пата — обвислые, словно увядшие усы, вздернутый нос, а костюм новый, совершенно жизненный — костюм не сочетается с личиной. Получается некоторое несоответствие во внешнем облике. Несоответствие бывает более сложным, когда внешний облик не слился с внутренней линией. Так было у Альперова. Внешне образ великолепен, а внутренне Альперов нередко был формален, в предлагаемых обстоятельствах действовал неискренне, без внутренней логики. Несоответствие принимает и такую форму: обаятельный Попов, никак не преображаясь, проходит через манеж; в руках подушка и огромная ложка. «Куда это вы собрались?» — спрашивает инспектор манежа. «В коммунизм», — отвечает клоун. Минуту спустя Попов бежит в обратную сторону с пером, торчащим ниже спины. Мораль этой немудрящей сценки, хотя и не бог весть какая, все же понятна зрителю и вполне допустима в клоунском репертуаре. Однако в данном случае, когда артист не трансформируется в образ тунеядца-потребителя, а делает репризу как бы от своего имени, — получается несоответствие. Такое несоответствие лишь сбивает зрителя с толку и не идет на пользу артисту.
Здесь названы основные враги молодого клоуна, ну а как поступают с врагами — знает каждый.
Давным давно в Греции, на Кипре, жил скульптор Пигмалион. Много времени работал талантливый мастер над созданием из слоновой кости статуи девушки. Скульптор вложил в работу не только огромный труд, но и все свое сердце. Статуя получилась столь совершенной, столь прекрасной, что Пигмалион влюбился в творение рук своих; сила любви его была так велика, что статуя ожила. Девушка — ее назвали Галатеей — стала женой мастера. Так гласит миф.
Этой поэтической историей, передающейся из поколения в поколение, и закончится наш разговор о клоунском образе. Настоящий клоун — это не только жонглер, эквилибрист, прыгун, гимнаст, мим, но еще и скульптор, Ему нужно создать свой образ. И не просто создать, а вдохнуть в него жизнь, оживить, как оживил свое творение легендарный Пигмалион. Но и это еще не все. Истинный клоун заставит зрителей полюбить свое творение — свой образ.

Читайте также:  Определить род у глагола во множественном числе определить

источник

Обратитесь в ближайшее цирковое училище. Там и клоуном можно стать, и дрессировщиком, и гимнастом.

А можете и в местном цирке проконсультироваться, там должны знать такие детали, которых в интернете не сыскать.

Как сказал Полунин: «Все мы клоуны, даже если не хотим ими быть»

А если серьезно, то существуют цирковые училища, коллективы

Есть цирковое училище. Там должно быть отделение и для клоунов.

Для того чтобы стать профессиональным клоуном, необходимо поступить в цирковое училище. В России готовят артистов цирка в одном учебном заведении — Государственном училище циркового и эстрадного искусства, которое носит имя известного клоуна Карандаша — М.Н. Румянцева. Поступить в ГУЦЭИ очень сложно, поскольку обучение здесь считается очень престижным. Почти все известные клоуны в России вышли из стен этого училища. 2Многие абитуриенты не сваливаются с неба, а начинают готовиться задолго до поступления — лет с пяти. Так, при училище есть специальные подготовительные курсы, где с ребятами занимаются опытные педагоги. В этом плане москвичам повезло. Но и в регионах есть специальные клоунские группы или курсы, мастерские при театральных студиях и т.д., где помогут подготовиться к поступлению. Для клоуна важно уметь делать практически все: и жонглировать, и танцевать, быть и актером, и мимом, и акробатом. Поэтому поступающим в цирковое училище важно не иметь проблем со здоровьем. 3Также возможным способом попасть на арену цирка является обучение актерскому мастерству в театральном училище. Уже по ходу обучения человек может понять, что быть комиком ему ближе, а потому в дальнейшем делать карьеру циркового артиста. К тому же клоуны бывают разные — не всегда это яркие кучерявые нелепые ребята с красным носом и в кедах огромного размера. Стоит отметить, что многие клоуны в цирковых труппах не только показывают собственные номера, но и выполняют своеобразную связующую роль, роль ведущего, заполняя паузы между номерами. Таких клоунов называют коверными. Им важно быть коммуникабельными, чтобы иногда устраивать миниатюры с людьми из зала. 4Есть еще такой вариант попасть в цирковую труппу, минуя цирковое училище: придумать шедевральный образ, несколько номеров и начать выступать с ними на различных сценах — от региональных домов культуры до столичных подмостков. Распространение информации о себе в интернете также актуально. После полученной известности вполне вероятно устроиться в труппу цирка. Но важно продолжать учиться, иметь широкий кругозор, уметь импровизировать, быть настойчивым и обладать харизмой. Без этих качеств добиться чего-то будет крайне сложно. 5Всегда есть возможность стать непрофессиональным клоуном. Люди различных профессий объединяются для волонтерской работы, например, навещают детей в больницах, устраивая им клоунские представления. Также многочисленные агентства по организации праздников нередко готовят выступления клоунов для детских утренников и дней рождения. В таких случаях важна лишь артистичность людей, чувство юмора, доброта, создание сценария какого-то номера и некоторые клоунские атрибуты: костюм, различные предметы для показа фокусов (карты, шляпа, красивые ленты или платки), воздушные шарики и другие интересные вещи.

источник

В последнее время эта профессия приобрела особую популярность.

Во-первых, она приносит необыкновенно обильный урожай медалей, но главное — лаврового листа (столь дефицитного на наших рынках).

Уверен, что жены Карандаша, Попова, Никулина за этим продуктом на рынок не бегают, а это уже кое-что!

Во-вторых, всех привлекает общедоступность этой профессии, поэтому автор, в какой-то мере являясь в прошлом причастным к цирку, хочет дать несколько полезных советов толпам молодых людей, решивших посвятить себя древнему искусству клоунады.

Вот качества, которыми должен обладать человек, одевший большие башмаки и клетчатые штаны:

Юмор должен начисто отсутствовать, так как человек, наделенный чувством юмора, не только не станет клоуном, но даже не сможет загримироваться.

Его начнет разбирать смех, начнут душить колики — как он, вполне нормальный человек, на свой нос клеит огромную красную грушу с лампочкой внутри; он не выдержит, увидев себя в зеркале в зелено-рыжем парике. Клоун должен быть абсолютно серьезным человеком.

Жизненный опыт должен быть как можно более обширным. Вы должны переменить десятки профессий, чтобы убедиться в своей полной непригодности для любой работы и службы… И тогда выход один — на арену!

Здоровье должно быть отменное, богатырское, жаботинское, так как в цирке вас подстерегает масса сюрпризов.

Вы будете дышать пылью, поднятой метлами униформистов.

На вашу голову будут падать с купола трапеции, блоки, гайки и другие предметы с плохо закрепленных воздушных аппаратов. За кулисами вас будут кусать собаки и медведи, готовящиеся к своему выходу, а поэтому очень чувствительные и нервные.

В цирковом буфете вас будут так кормить… лучше заранее наметить часы для посещения терапевта.

Семейное положение. Клоун обязательно должен быть женат. Тогда у него не будет несчастной любви и в его творчестве не будет темы «Смейся, паяц, над разбитой любовью», а это значит, ему уже обеспечена благожелательная критика.

Способность к творчеству клоуну иметь совершенно не обязательно, даже наоборот, клоун должен быть своим, простым (безо всяких «измов», склонностей и колебаний) парнем. Он должен часто повторять истины: «Цирк есть цирк!», «Мы не опера, мы цирк», «На руках стоишь — хлеб ешь» и т. д.

И лишь после этого клоун прослывет патриотом цирка и приобретет среди коллег много друзей.

Репертуар. Эта проблема несущественна и проста. Еще ни один клоун не имел собственного репертуара.

Относиться к прессе клоун должен сурово, гуманно, восторженно, угрюмо и богобоязненно. Журналисты это любят, особенно последнее. В глазах журналиста нормальный клоун должен выглядеть этаким тапиром (см. Брема, том А, стр. 73, с 4 строки сверху до 21 снизу, изд. С.-Петербург, 1911 г.), т. е. очень необыкновенным.

И тут наступает самый щепетильный момент: должны ли вы писать сами статьи, эссе и т. п.? Категорически отвечаю: «Нет», что означает «Да!» Поясняю, что вы не должны писать, вас должны записывать и редактировать.

Вы автор, но рядом с вашим именем скромно стоит: «Литературная запись такого-то…» И тогда вам открыта зеленая улица.

Через год появляется ваша первая книга. Вот, на мой взгляд, несколько примеров того, как можно назвать книгу о цирке: «37 лет вниз головой», если вы на ней стояли, или «Возьми меня в руки» — полет, «Всегда в твоих зубах», имеется в виду «зубник», ну и, конечно, если у вас есть основания: «Да, я клоун». Обязательно черные буквы на серебряном фоне… Как мой дорогой читатель понял, этот раздел моих советов наитруднейший. Зато вы сразу становитесь в один ряд с такими людьми, как В. Шекспир, Э. Хемингуэй, Л. Толстой и Е. Сазонов.

В заключение должен сказать, что если у молодого человека есть все эти необходимые качества, то — в счастливый путь!

Его жизнь будет безоблачной, без дурацких мук: что, почему и как?

У молодого клоуна не будет бессонных ночей и сердечных спазм перед премьерами.

И мы все будем ему только, это я говорю совершенно серьезно, только завидовать.

источник

. Он живет в Лондоне. Гастролирует по всему миру, делая человечество лучше и добрее. Новый год встречает на Таити под храп дельфинов. Под Парижем занимается обустройством театра-сада и театра-дома. Покупаешь билеты, приходишь в центр Парижа по такому-то адресу, а там дверь. Проходишь через нее, тебе завязывают глаза и везут за город. Собирает конгресс дураков, на котором принимает особое бюрократическое решение: для посещения туалета предварительно ставить штамп в буфете. Судится в Австралии — из-за того, что одна австралийская девушка забрела за кулисы, где переодевался один из клоунов. Тот повел себя как клоун, то есть весело и непосредственно, но девица юмора не поняла, и полунинцы потом недели две его объясняли в суде. Получает звания народного артиста и награды — премию Лоуренса Оливье в Лондоне, «Триумф» в России, «Helpmann award» в Австралии.

А еще он очень тоскует по душевной русской публике. И мечтает, несмотря на расписанные вперед годы, приезжать к нам чаще. Он сам обещал. И вот он вернулся.

На его пресс-конференции стоит продавать билеты, как на представления, — это отдельное шоу со своей завязкой, кульминацией, развязкой и непременными овациями в финале. На его мастер-классы собирается столько народу, что кажется, предстоит как минимум раздача «Оскаров». Когда он однажды объявил в Москве набор в школу клоунов, очередь на прослушивание к нему занимали с семи утра. Женщины с детьми (в смысле мамы с поступающими), выпускники цирковых и театральных училищ, школьники, профессиональные и даже очень известные актеры, приезжие из Якутии. То, что принимали в школу клоунов, а не скажем, в кружок бухгалтеров, было понятно сразу. Сочинение абитуриенты писали на улице, а заявление — только после прохождения второго тура. Но сначала всех просили раздеться. Не догола — снять рюкзаки, шапки, куртки, оставить комплексы. Таких, чтобы объявил свою фамилию — и уже все лежали, было мало. Но внимание уделяли всем. Пол, возраст, подготовка абитуриентов его не интересовали. «Мой тип существования с актерами — не обучение, а вовлечение, — рассказывал Вячеслав Полунин. — Я приглашаю не учиться, а делать со мной проект. Раньше для этого я отбирал красивых, статных, с голосом. Но как-то знакомый дядя Паша, пьяница, посмотрел, и сделал замечание: «Что ж такие ровненькие все у тебя?» Я неделю думал. Все ровненькие — белые клоуны. А мне нужны рыжие. И теперь я отбираю самых кривеньких. И я обожаю всех своих учеников».

Читайте также:  Что означает ямка на подбородке

— Нужно использовать все, что вокруг лежит, валяется, бежит. Глаза открыты, уши открыты, внимание обострено — максимальный сбор информации. Года два потом стоит посвятить суставной гимнастике. Это не мое изобретение — пятьдесят лет до меня она была создана. За что бы ты ни брался, первое дело — узнать, что люди сделали до тебя. Ведь как бы ты ни делал — все равно в хвосте находишься.

Я люблю ощущение, что на спектакле ты паришь в свободном потоке. Но если попадаешь в очень сложную аудиторию и не имеешь стержня, а находишься в этом свободном парении — летишь к чертовой бабушке и вдребезги. Структура необходима. Я ненавижу стержни, но они в принципе в моих спектаклях есть, и без них никуда. Хотя у меня это даже не стержень, а тарелочка с голубой каемочкой — возможность не расплескаться.

Одна из самых мощных информаций — визуальная. Как человек сидит, как смотрит, какая у него рубашечка. Я в жизни не очень внимательно к себе отношусь — это не принцип. Но в спектакле я высчитываю все по миллиметру. Итак, первое правило — сбор информации. Следующий уровень — опыт. Только путем опыта можно выскакивать на сцену и за одну минуту понять, что там, в зале. Если первые пять минут провалил ритм — провалил весь спектакль. А опыт на самом деле — большое удовольствие. Мне все было интересно: что такое цирк, мюзикл, стадион, драматический театр. Нужно год, два, три посвятить возможности испытать все. Мы лет 10-15 в самодеятельности были и лет 15 в экспериментах — с йогой, буддизмом и даже балетом. У меня тапочки были балетные, я у станка стоял, но потом выбросил — удовольствия не получал. Где совпало — я пошел, не совпало — обошел.

Раньше актеров я отбирал красивых, с голосом, статных. Но как-то знакомый дядя Паша, пьяница, сделал замечание: «Что ж такие ровненькие все у тебя?»

Номер с телефоном родила у меня настоящая ссора с другом. Пятнадцать лет мы прожили вместе, больше не встречались. Что касается снега (тема привезенного «сНЕЖНОГО ШОУ». — Ред.) — тут сложно уловить хвосты. В Орловской области сугробы были выше домов. В детстве я выходил гулять с лопаткой и строил целые города — за домом был огромный заброшенный на зиму базар — и между прилавками я рыл ходы, а на следующий день их опять заносило снегом. В моем детстве я делал эскизы того, чем занимался потом. Однажды для представления построил дворец изо льда сорок метров шириной и семь высотой. Но к нему мы прорывались до утра — матросы взяли дворец и никого туда не пускали. Спектакль сыграли без меня. А после нескольких попыток штурма, когда мы все-таки пробились на своих коняшках — дворца уже не было.

Если бы я начал писать имена моих учителей — стен бы этих не хватило. А первый свой спектакль я поставил по Станиславскому. Был провал. Год мы тщетно старались делать все так, как он написал. Ничего не получалось. Туда, сюда — чувствуем, не годится нам Станиславский, — что-то не то он написал. Спрятал его книги на самую заднюю полку — по лестнице не долезть. Как я сейчас к нему отношусь — наверное, так же, как к классическому танцу для балета. Как отношусь к Чаплину? Я весь изюм из Чаплина выковырял. Вот он как бы весь ясен, понятен и прост, но все равно остается недосягаемой вершиной, и каждый клоун, который приходит в клоунаду, должен с ним познакомиться. Сейчас к Станиславскому в работе мы обращаемся не часто, но почему-то люди все время говорят: ну дает — по Станиславскому клоунаду чешет! Мы сюда специально не шли, но на Западе утверждают, что мы соединили психологию, искренность, жизнь духа с гротеском, фантазией и абсурдом. Не потому, что этого хотели, — напротив, давно сказали: нет, мы со Станиславским не дружим, нам другая дорога. Но ходили-бродили и все равно заходили туда. То есть оказалось, что все восемь томов Станиславского должны были в голове отлежаться, за один год к его системе не прийти.

Вот если разбирать эпизод: я вышел на сцену, другой вышел. По Станиславскому нужно сразу среагировать, но я — не знаю почему — не реагирую. Ты рядом стоишь, а я тебя не замечаю, в упор не вижу. У нас был спор: как ты можешь меня не видеть? Посмотри, какое расстояние, — первый круг внимания, второй, третий? А потом мы поняли, что у нас не первый круг внимания и не третий, а четвертый или нулевой. Потому что клоун смотрит или на звезды, или в свою душу. И не успевает заметить, что у него на столе или что у него с протянутой рукой. Но чтобы все это понять, нужно было сначала узнать, что первый, второй и третий круги существуют. Станиславский дал нам начальную арифметику и подтолкнул дальше — кого куда.

Трудно сказать, я со Станиславским сейчас или без. Не знаю, как подытожить историю, но получилось так, что я начал с провала со Станиславским, а сейчас мне все мои успехи приписывают Станиславскому. И я должен думать, что это правильно.

Я человек гармонии, люблю мир объемный, и для меня идеал — шар. Давать одну руку в спектакле нельзя. Свой человек поймет, а 125 уйдет. Если есть трагическое, рядом должно быть лирическое, комедия должна балансировать с трагедией. Идеал для меня — ухитриться пройтись по балансу, одновременно стремясь к идеалу приспособления и к идеалу сохранения самого себя.

Слова у меня не держатся в голове, их мне подсказывает моя жена. А карикатуры, живопись символистов и сюрреалистов я знаю назубок. Я люблю жить в запой и в разгул. Если изучать, то так, чтобы невозможно было найти больше. Дома я собрал золотую антологию мировых комедий. Вокруг кино я хожу, как вокруг этого стола. Я не знаю кино настолько, чтобы шагнуть в него. К Рязанову приходил взять уроки. Есть вещи учебные и есть те, в которых мы выражаем себя. Я бы с удовольствием поиграл хорошую пьесу, но они так редко встречаются.

Нормальная жизнь языка сейчас — вранье. Поэтому для меня было естественным уйти в театр визуальный, где меньше лжи. Я вот думаю, почему мы такие умные, ответственные — и ничего у нас не получается. Может быть, будем глупыми и безответственными — тогда все получится?

В каждой стране спектакль поворачивается разными гранями, но суть сохраняется. В Барселоне показать нежность — увенчаться провалом. Англичанам будет ой как интересно. А в Барселоне нарветесь на реакцию: шо такое вы нам сказали? В Италии, Бразилии — у них там вечный праздник. Как они ухитряются жить так небогато и так относиться к жизни? Колумбия — страна нищей культуры. Там ты будешь подарком. А во Франции огорошат: ну и что, что ты приехал? Мы накушались, иди, там посиди. Чтобы приехать на гастроли во Францию, я десять лет изучал, что у них происходит, пока не понял, что могу. И в Америку когда я ехал с цирком «Дю Солей» — под его защитой, — переделывал всю программу. Внимание американцев долго держать невозможно — как ребенку, каждые три секунды им надо выдавать трюк, который их увлечет. Французы тоже все время отвлекаются, даже если им нравится. Все время колешь в разные точки, пытаешься понять, что нужно, чтобы они начали с тобой общаться. Англичане другие: как уперлись — и начинают тянуть из тебя. В Англии сердца смысла нет открывать — не заметят. В Сибири зритель открытый, простой, если ты сам с ними не открыт — все. Работать в Канаде — восторг: взять образ и часами расковыривать — они с тобой будут ковыряться. Каждый выход на публику — исследование. Но это удовольствие.

Мне нравится жить. Не вижу смысла быть несчастливым. И я не понимаю, как человеку может быть хорошо, когда другому рядом плохо. В театре мне больше всего нравятся нити, которые натянуты между людьми и артистами. Мы ничего не говорим, только провоцируем вас на творчество, и наш спектакль — лишь повод, чтобы человек творил. Я нашел формулу, которая дает возможность людям в зале быть творцами. Ведь самое сильное удовольствие человек получает от себя, от того, что в этот момент он творит. Можно, конечно, просто лежать на печи и плевать в потолок, медитируя. Но не надо лениться. Никогда не жалейте работы.

источник

Ваше призвание- дарить смех детишкам. Вы хотите стать клоуном в домашних условиях. Я готов подсказать что следует делать. Только учтите, что профессия сложна.

Одновременно с этим, не пугайтесь, ибо клоунада- это всеобъемлющее творчество, которому можно научиться.

Во- первых, давайте зададимся серьезным вопросом.

Обязательно ли поступать в профильный ВУЗ?

1). Набираете в поисковой системе слова “лучшие клоуны мира”.

Внимательно читаете биографию хотя бы трех.

В ней Вы вкратце узнаете о том как становились клоунами Юрий Никулин, Олег Попов, Юрий Куклачев и другие.

2). Покупаете специализированную литературу.

Как стать хорошим клоуном в условиях дома?

Трюки и фокусы клоунады.

3). Входите в образ одного из клоунов.

Наряжаетесь как он: накладные усы, смешная шляпа, “помидорчиком нос”, клетчатые штанишки.

Для этого хорошенько рассмотрите фотографии известных клоунов.

4). Тогда в домашних условиях, самостоятельно, осваивайте клоунские приемы, фокусы и представления.

5). Безусловно, Вам понадобятся специальные приспособления.

Подбрасывайте кегли, стараясь как можно дольше их не ронять.

6). Чтобы стать хорошим клоуном для детей, надо бесконечно их любить. Всех без исключения.

Самому обладать чувством юмора, веселить людей безвозмездно.

Я обозначил лишь направление, чтобы Вы смогли понять с чего начинать нелегкий, но благородный путь добра и справедливости.

Материал подготовил я- Эдвин Востряковский.

источник

Артист цирка – профессия необычная. Наверняка среди вашего ближайшего окружения будут люди, которых ваш выбор удивит, некоторые, возможно, даже будут отговаривать вас. Кроме того, цирковое искусство – занятие достаточно опасное, оно сопряжено с травмами, которые неизбежно преследуют некоторых представителей этого направления деятельности. Вы должны быть готовы ко всему этому, посвятить себя этой профессии полностью и любить свою работу.

Существует множество различных направлений цирковой деятельности. Чтобы стать артистом цирка, вам необходимо обладать навыками и талантом хотя бы в одном из них. Это может быть, например, акробатика, клоунада, дрессура и т.д. Любое из этих направлений имеет свои сложности, их нельзя освоить за несколько дней. Вам понадобится терпение и довольно много времени, чтобы обрести необходимые навыки. Если у вас есть опыт занятий каким-либо видом спорта, например, гимнастикой или вы когда-нибудь занимались спортивными танцами, вам это очень сильно поможет в дальнейшем. Чтобы получить необходимую подготовку вы также можете пройти специальное обучение в училище циркового искусства.

Прежде чем выбрать направление, в котором вы планируете работать, вам необходимо ответить себе на вопрос о своих страхах. Например, если вы боитесь высоты, акробатика вам не подходит, если вы боитесь зверей, дрессура тоже не ваше направление. Определите, какое направление в цирковом искусстве вам нравится, и не помешают ли его освоению ваши страхи.

Каждый артист цирка в независимости от направления, в котором он работает, должен обладать хорошей физической подготовкой. Например, акробаты для выполнения своих трюков должны обладать хорошей гибкостью тела, а для гимнастов на первый план выходит физическая мощь верхней части тела, поэтому они должны постоянно заниматься в тренажерных залах. Даже клоунада, которая, казалось бы, не требует изнурительных физических тренировок, не может быть эффективной без соответствующей подготовки.

источник