Меню Рубрики

Как соотносятся право и нравственность

Право и нравственность, или мораль, являются видами социальных норм, т.е. правил социально значимого поведения членов общества. Это наиболее важные и распространённые регуляторы общественных отношений. Все социальные нормы тесно взаимосвязаны между собой, хоть и имеют свою специфику. Для юридической науки приоритетный интерес представляют вопросы соотношения права и морали.

Древние философы (Аристотель, Платон, Демокрит, Цицерон) указывали на значимость двух этих видов норм, их сходство и различие. Русские учёные (В.С.Соловьёв, И.А.Ильин и др.) подчёркивали, что право есть минимум нравственности или юридически оформленная мораль. Право – средство реализации нравственно-гуманистических идеалов общества. Без нравственности право немыслимо.

Итак, под правом понимается система общеобязательных формальных норм, представляющих собой волю государства, основанных на идеях добра, справедливости, гуманизма, охраняемых государственной волей, силой государственного принуждения.

Мораль же представляет собой совокупность исторически складывающихся и развивающихся жизненных принципов, взглядов, оценок, убеждений и основанных на них норм поведения, определяющих и регулирующих отношения людей друг к другу, обществу, государству, семье, коллективу, окружающей действительности. Мораль включает психологические моменты – эмоции, интересы, мотивы, установки и т.д. Однако главным в морали является представление о добре и зле. Также сюда входит отношение человека к самому себе, чувство собственного достоинства, осознания себя как личности. Важным аспектом морали является представление о честном и бесчестном. Высшим законом для человека является его совесть, которую можно назвать неким «внутренним законодательством». Внутренняя и внешняя стороны морали, а именно, самооценка и поступки человека тесно сплетены между собой.

Соотношение права и морали является довольно сложным. Оно включает такие компоненты как единство, различие и взаимодействие права и морали.

Единство права и морали состоит в том, что:

— они представляют собой разновидности социальных норм, и поэтому имеют единую нормативную основу;

— они преследуют в конечном итоге одинаковые цели – упорядочение и совершенствование общественной жизни, развитие личности, защиту прав человека, утверждение идеалов гуманизма и справедливости;

— имеют один объект регулирования – общественные отношения (различен лишь объём);

— в качестве нормативных явлений определяют границы должных и возможных поступков субъектов, служат для гармонизации интересов личности и общества;

— являются важнейшими инструментами установления и поддержания в обществе дисциплины и порядка;

— выступают в качестве фундаментальных общеисторических ценностей, показателей социального и культурного прогресса общества.

Различие права и морали заключается в следующем:

— способы установления и формирования.

Правовые нормы создаются либо санкционируются, а также дополняются, изменяются и отменяются государством. Поэтому право выражает государственную волю народа и выступает государственным регулятором. Нормы морали возникают и развиваются спонтанно в процессе практической деятельности людей. Для признания за нормой морали права на существование достаточно чтобы она была признана самими участниками социального общения. Мораль носит негосударственный характер.

— методы обеспечения и характер ответственности.

Право обеспечивается и охраняется государством посредством аппарата принуждения, который следит за исполнением норм права и наказывает тех, кто их нарушает. Противоправные действия влекут за собой юридическую ответственность, порядок возложения которой регламентирован законом. Мораль же опирается на силу общественного мнения. Нарушение нравственных норм не влечёт вмешательства государства. Вопрос о реагировании на нарушения решает само общество, общественный коллектив. Нарушитель подвергается моральному осуждению, порицанию, к нему применяются меры общественного воздействия – выговор, замечание, исключение из организации и т.п.

Правовые нормы закрепляются в специальных юридических актах государства (законах, указах, постановлениях), группируются по отраслям и институтам, систематизируются в кодексы, уставы, сборники, составляющие законодательство. Нормы морали возникают и существуют в сознании людей, не имеют чётких форм выражения. Однако, нравственные нормы могут содержаться в литературных и религиозных памятниках, хрониках, манускриптах, могут вытекать из статей законов. Но всё-таки мораль – относительно свободное, внутренне не систематизированное образование.

— характер и способы воздействия на сознание и поведение людей.

Право регулирует взаимоотношения субъектов с точки зрения их юридических прав и обязанностей, правомерного и неправомерного, законного и незаконного. Мораль – с позиции добра и зла, честного и бесчестного, благородного и неблагородного, совести, долга и т.д. Поэтому нормы права по сравнению с нормами морали более детализированы, точно указывают нужный вариант поведения, отличаются чёткостью, формальной определённостью, заранее устанавливают санкцию.

— сферы действия и уровень требований, предъявляемых к человеку.

Мораль регулирует гораздо более широкий круг общественных отношений, нежели право. Право регулирует лишь наиболее важные области жизни общества (власть, собственность, правосудие и т.д.), оставляя за рамками регламентации такие отношения как дружба, любовь, товарищество и т.д. Более того, вторжение права в эти сферы было бы антидемократичным, негуманным. Нравственность же проникает во все ячейки общества, её оценке поддаются все виды и формы человеческих взаимоотношений.

Соответственно, уровень требований к поведению человека выше у морали, хотя закон и предусматривает довольно суровые санкции. Мораль осуждает любые формы нечестности, лжи, клеветы, не терпит никакого антиобщественного поведения, выверяет поступки людей категорией совести, повелевает блюсти не только закон, но и долг.

Мораль древнее права, она всегда существовала и будет существовать в обществе, право же появилось лишь с образованием государства.

Право и мораль тесно взаимодействуют между собой. Они поддерживают друг друга в упорядочении общественных отношений, позитивном влиянии на личность, формировании у граждан юридической и нравственной культуры и правосознания. Их требования во многом совпадают: то, что поощряет право, поощряет и мораль. Право и мораль едины в негативной оценке правонарушений, особенно преступлений. Право предписывает соблюдать законы, того же добивается и мораль, и это неудивительно, ведь право основывается на морали. Иногда правовые нормы прямо вытекают из нравственных: «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй». Право и мораль «сотрудничают» в сфере отправления правосудия, деятельности органов юстиции и правопорядка. Сила законов во сто крат увеличивается, если они опираются не только на власть, но и на мораль. В свою очередь, действие морали, как и других социальных норм, в немалой степени зависит от чётко функционирующей юридической системы.

Однако, между правом и моралью часто возникают острые противоречия, коллизии, расхождения. Вообще, вершин нравственности не удалось достичь ещё ни одному обществу, равно как и право никогда не выражало всей полноты моральных императивов. Противоречия заключаются уже в самой специфике права и морали, в вышеперечисленных их различиях, в том, что право более консервативно, мораль же подвижна и динамична. Кроме того, расхождения вызываются сложностью и противоречивостью самих жизненных ситуаций. Хотя в основе права лежит мораль, это вовсе не значит, что право автоматически закрепляет все веяния морали. К примеру, существуют «безнравственные» норм права, такие как, смертная казнь; решения суда могут расходиться с моральной оценкой ситуации.

Сегодня моральные основы нашего бытия подорваны, процветает правовой и нравственный нигилизм. Обострились противоречия между правом и моралью. Понизился порог нравственных требований, предъявляемых к личности. Преодоление этих явлений – предпосылка социального, правового и духовного возрождения России.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

источник

Большую роль в регули­ровании отношений между людьми играют моральные нормы.

Известно, что мораль — это совокупность исторически сло­жившихся жизненных принципов, оценок, взглядов, убежде­ний и основанных на них норм поведения людей, регулирую­щих их отношения друг к другу, обществу, семье, коллективу, к окружающей действительности в целом, охраняемых прежде всего человеческим сознанием, общественным мнением, оцен­ками людей тех или иных человеческих поступков.

Моральные нормы складываются в обществе в соответст­вии с пониманием и восприятием этим обществом таких жиз­ненных феноменов, как добро, зло, честь, достоинство, спра­ведливость, трусость, храбрость, хорошее, плохое и т. д.

Это понимание выступает критерием оценки действий лю­дей, оценкой их поступков в тех или иных жизненных ситуа­циях: с точки зрения моральных норм оцениваются не только сами действия, но и мотивы этих действий, т. е. учитывается, какими мотивами (благородными, корыстными) руководство­вался человек при совершении того или иного поступка.

Моральные нормы регулируют очень широкую сферу об­щественных отношений. Они действуют в политике, труде, быту, в группе, обществе, международных отношениях. Совер­шенно обоснованно считается, что нормы морали имеют все­общее значение, они отражают то основное, главное, что сформировалось в культуре межчеловеческих взаимоотноше­ний на всем многовековом пути развития человеческого обще­ства. Моральные нормы — это зеркало человеческой цивилиза­ции, экран каждой социальной общности и отдельного чело­века, поскольку они фокусируют в себе систему оценок и воззрений как всего общества, так и отдельного человека. Нормы морали, являясь отражением жизненно-практического опыта людей, выступают идеально-духовным регулятором поведения людей, включая простого труженика и большого государственного и политического деятеля.

МОРАЛЬ — совокупность правил, норм поведения, принципов, оценок, регулирующих поведение людей в обществе, производных от представлений людей о добре и зле, справедливости и несправедливости, хорошем и плохом, которые являются следствием внутреннего убеждения человека или воздействия на него общественного мнения.

Мораль — специфическая сфера культуры, в которой концентрируются и обобщаются высокие идеалы и строгие нормы, регулирующие поведение и сознание человека в различных областях общественной жизни — труде, быту, политике, науке, в семейных и личных отношениях.

Моральные требования к человеку имеют в виду не достижение каких-то частных и ближайших результатов в определенной ситуации, а следование общим нормам и принципам поведения.

Наряду с понятием морали используется понятие нравственности.

НРАВСТВЕННОСТЬ – это исторически сложившийся свод неписанных законов, норм, правил.

В социальных науках слова «мораль» и «нравственность» — употребляются как синонимы.

Категории морали:

I. Моральные нормы: «не лги», «не укради», «не убий», «почитай ближнего», и т.д. Моральные нормы излагаются в краткой абстрактной форме и носят абсолютный характер, т. е., не допускают исключений из установленного правила.

Судить о моральности любого поступка можно по шкале «добро — зло». Поступок морален, если он добр.

В обществе существуют различные системы морали, но есть общечеловеческие нравственные нормы. Это тот «обязательный минимум» морали, который необходим, чтобы не началась «война всех против всех».

II. Моральные качества: доброжелательность, мудрость, справедливость, принципиальность, ответственность, скромность, мужество, и т.д.

III. Нравственные принципы: коллективизм — индивидуализм, добро — зло, эгоизм -альтруизм, и т.д.

Механизмы самоконтроля:

Долг — осознание личностью безусловной необходимости исполнение того, что заповедуется моральным идеалом, что следует из морального идеала.

Стыд — внутренний контрольный механизм, осознание человеком своего несоответствия принятым нормам или ожиданиям окружающих и ощущение в этой связи внутреннего, душевного дискомфорта — «угрызений совести».

Совесть — способность человека критически оценивать свои поступки, мысли, желания, осознавать и переживать свое несоответствие должному;

— высшая форма способности личности к моральному самоконтролю.

— ответственность человека перед самим собой.

— разговаривает с нами на языке вечных истин, и от их имени она обращается к достоинству личности.

Честь — достойные уважения и гордости моральные качества человека.

Высшие моральные ценности:

Свобода (общее для всех достояние, общая для всех ценность) — отсутствие давления или ограничения, право человека на независимость внутренней — духовной жизни, возможность самому определять свои убеждения.

Честь — этическая категория, включающая в себя моменты осознания индивидом своего общественного значения и признания этого значения со стороны общества.

Достоинство — самооценка личности, осознание ею своих качеств, способностей, мировоззрения, выполненного долга и общественного значения.

Счастье (это то, что обретается человеком благодаря его усилиям) — длительное и полное удовлетворение от жизни в целом.

Запомните: подлинно нравственный человек счастлив тогда, когда счастливы другие, когда счастье обрела его родина, а иногда и все человечество.

Читайте также:  Как удалить загруженные обновления windows 7

Проблема соотношения права и нравственности традиционно рассматрива­ется в контексте выделения общих и отличительных черт названных явлений. При этом сами феномены «право» и «нравственность» воспринимаются как са­мостоятельные и обособленные. Подобный подход допустим только в том слу­чае, если говорить о праве и нравственности как о метафизических (рассматри­ваемых вне реальных жизненных обстоятельств) категориях. Более логичным представляется рассмотрение проблемы соотношения права и нравственности в контексте сочетания нравственных и юридических начал в содержании право­вых норм. Основным нравственным началом права является его справедли­вость, что же касается юридического начала, то, на наш взгляд, это прежде все­го общезначимость и результативность правового предписания.

Оценка права с точки зрения справедливости представляет собой субъек­тивную характеристику, воспроизводимую на уровне индивидуального либо общественного правосознания. Так, реформы, проводившиеся в эпоху царство­вания Петра I, воспринимаются большинством российских граждан как «спра­ведливые (правильные)». В свою очередь, не менее масштабные государствен­но-правовые и социокультурные преобразования, имевшие место в период вла­ствования И. В. Сталина, зачастую оцениваются как «несправедливые (непра­вильные)». Причем субъективные оценки права с точки зрения его нравствен­ности (безнравственности) зачастую носят полярный характер и определяются тем воздействием, которое право оказало на положение конкретного субъекта. Так, один и тот же судебный приговор может рассматриваться в качестве спра­ведливого с точки зрения лица, пострадавшего от преступления, и несправед­ливого, неоправданно жестокого с точки зрения лица, признанного виновным в совершении этого преступления и осужденного по решению суда.

В отличие от нравственной характеристики права, которая в силу своего субъективного характера не подлежит формальному закреплению, юридиче­ские свойства правовых норм (общезначимость и результативность) обеспечи­ваются посредством законодательного закрепления нормативных установок, создания системы государственных гарантий их реализации, а также юридиче­ской ответственности за неисполнение и нарушение установленных при помо­щи права правил поведения. При этом право воспринимается как объективная регулятивно-охранительная система, существующая и действующая независи­мо от ее субъективной оценки в качестве справедливой либо несправедливой.

В процессе правового регулирования соотношение нравственных и юри­дических начал права наиболее отчетливо прослеживается в сфере правопри­менительной деятельности. К примеру, деятельность судов присяжных по­строена на сочетании «суда по справедливости», осуществляемого присяжны­ми, с юридической деятельностью профессионального судьи, производящего юридического оформление принятого решения, а также деятельностью сторон обвинения и защиты, принимающих участие в состязательном процессе. При этом позиции юристов, поддерживающих сторону обвинения либо защиты, в процессе должны строиться как с учетом юридической, так и нравственной оценок рассматриваемой ситуации.

Нормы морали (нравственности) – это правила общего характера, основанные на представлениях людей о добре и зле, достоинстве, чести, справедливости и т.д., служащие регулятором и мерилом оценки деятельности индивидов, организаций.

Выполняя, наряду с правом, роль регулятора поведения людей, мораль имеет с ним общие черты, но в то же время принципиально отличается от него по ряду существенных моментов.

Единство права и морали:

1) выступают самыми универсальными, распространяющимися на все общество;

2) имеют единый объект регулирования — общественные отношения;

3) имеют сходную структуру;

Различия между правом и моралью:

1)по происхождению (если мораль возникает вместе с обществом, то право — вместе с государством);

2) по форме выражения (если мораль содержится в общественном сознании, то право — в специальных нормативных актах, имеющих письменную форму);

3) по сфере действия (если мораль может регулировать практически все общественные отношения, то право — наиболее важные и только те, вторые в состоянии упорядочить);

4) по времени введения в действие (если моральные нормы вводятся в действие по мере их осознания, то правовые — в конкретно установ­ленный срок);

5) по способу обеспечения (если нормы права обеспечиваются мера, ми общественного воздействия, то нормы права — мерами государствен­ного воздействия);

6) по критериям оценки (если нормы морали регулируют обществен­ные отношения с позиции добра и зла, справедливого и несправедливо­го, то нормы права — с точки зрения законного и незаконного, право­мерного и неправомерного).

1. Право представляет собой совокупность норм, установленных или санкционируемых государством и зафиксированных в юридических актах. Моральные нормы формируются в процессе утверждения, развития моральных взглядов и идеалов.
2. В правовых актах выражается государственная воля. В моральных нормах выражается общественное мнение.
3. Правовые нормы обязательны для исполнения с момента вступления в силу юридического акта, в котором они содержатся. Реализация моральных норм не нуждаются в организованной принудительной силе. Они исполняются в силу привычки, внутренних побуждений.
4. Их реализация поддерживается в необходимых случаях специальным аппаратом, силой государственного принуждения. Гарантом морали выступает совесть индивида и общественное мнение, общественная оценка поведения людей.
5. Их реализация поддерживается в необходимых случаях специальным аппаратом, силой государственного принуждения. Мораль содержится в общественном сознании.
6. Нормы права регулируют отношения с точки зрения законного и незаконного, правомерного и неправомерного. Моральные нормы регулируют общественные отношения с позиций добра и зла, справедливого и несправедливого.
7. Форма существования:
В письменных источниках. В сознании людей
8. Сфера действия:
Отношения, подконтрольные государству Отношения подконтрольные и неподконтрольные государству

Соотношение правовых и моральных норм:

1) для правовых норм характерна большая, чем для норм морали, конкретность содержания, определенность формулировок;

2) нормы морали распространяют свое влияние на более широкую сферу, нежели та, которая регулируются правом;

3) нормы морали регулируют многие отношения, которые не подлежат правовому регулированию (отношения дружбы, любви и т.д.);

4) моральные нормы дают больший простор для их толкования, чем правовые.

Взаимосвязь права и морали:

1) реализация правовых норм, их исполнение во многом обуславливается тем, насколько они соответствуют требованиям морали;

2) чтобы правовые нормы эффективно действовали, они, по крайней мере, не должны противоречить нормам морали;

3) право, в целом, должно соответствовать моральным взглядам общества;

4) право должно способствовать утверждению идеалов добра и справедливости в обществе;

5) в некоторых случаях право способствует избавлению общества от устаревших моральных норм. Именно через право шел процесс преодоления кровной мести — одного из постулатов морали прошлого времени.

6) нравственные воззрения являются той основой, на которой формируются правовые взгляды, правовые идеалы и, в конечном счете, содержание правовых норм;

7) некоторые правовые нормы непосредственно закрепляют моральные нормы, подкрепляя их юридическими санкциями (например, уголовные нормы);

8) право призвано регулировать общественные отношения, однако не все из них подлежат правовому регулированию. Так, например, не охватываются правом такие категории, как добро, зло, совесть, моральный долг, общественное мнение.

Таким образом, общественные (социальные) нормы морали и нормы права соотносятся между собой как целое и часть.

Дата добавления: 2016-10-30 ; просмотров: 1170 | Нарушение авторских прав

источник

В литературе мораль рассматривается как форма общественного сознания, которая отражает социальную действительность в форме представлений о добре и зле, представленных в сознании человека как принципы, нормы, идеалы. Их призванием является регламентирование поведения людей для сохранения и развития общества как целостной субстанции.

Право и мораль являются основными и ключевыми социальными регуляторами поведения человека и общества.

Соотношение права и морали происходит при выявлении общих черт, различий и особенностей их взаимодействия.

В рамках их соотношения к общим чертам права и морали следует отнести следующие аспекты:

– они относятся к социальным нормам и имеют общее свойство нормативности;

– выступают ключевыми регуляторами поведения людей;

– они имеют общую цель, суть которой состоит в регулировании поведения людей для сохранения и прогрессивного развития общества в целом;

– основаны на принципе справедливости;

– являются мерой свободы индивида и очерчивают её границы.

В рамках их соотношения к различиям права и морали относят ряд обстоятельств.

Во-первых, мораль появляется раньше права, правового сознания и государственной формы организации общества. Мораль появляется наряду с обществом, а право – с государством.

Во-вторых, в границах одного государства и общества может действовать лишь одна правовая система, а моральных систем (отдельных групп, территорий и т.д.) в обществе может быть много. Однако в любом обществе действует система общепринятых моральных взглядов.

В-третьих, нормы морали оформляются как нормативное выражение сложившихся в определенном обществе представлений о добре и зле, благородстве справедливости, чести и других категориях этики. При этом строительство моральных систем происходит неравномерно и нестабильно. Процесс создания права выступает выражением воли государства и результатом его официальной деятельности.

В-четвертых, мораль существует в общественном сознании, выступающего формой её бытия. В этой связи проблематично проводить различие между моралью как формой общественного сознания и моралью как нормативным социальным регулятором. При рассмотрении права четко разграничить правовое сознание и собственно право не составляет большого труда. Право наделено четкими формами закрепления вовне, т.е. формальные источники права. Мораль как специфический социальный регулятор объективно в подобном подходе не нуждается.

В-пятых, предметы регулирования норм права и норм морали имеют разные границы. Они обладают общим предметом регламентирования и несовпадающие области. Так, специфическим предметом морального регулирования выступают сферы дружбы, любви и т. п., что не относится к праву. Однако есть и сферы исключительно правового регулирования, к которым мораль не имеет никакого отношения (например, технико-юридические нормы).

В-шестых, система права в отличие от морали наделена логически стройной и весьма жесткой структурой.

В-седьмых, право и мораль имеют различные средства и методы обеспечения реализации собственных норм. Так, право гарантируется возможностью государственно-принудительной реакции, а нормы морали обеспечиваются силой общественного мнения и осуждения.

Между правом и моралью складывается определенное взаимодействие. Право выступает формой для реализации господствующей морали. При этом мораль обычно признает противоправное поведение аморальным и безнравственным. Нормы морали выполняют важную роль как в правотворческой деятельности, так и в процессе реализации права.

Однако между нормами морали и права могут возникать противоречия, когда один регулятор общественных отношений развивается быстрее другого.

Таким образом, соотношение права и морали показывает наличие у них как общих, так и специфических черт. При соотношении права и морали между рассмотренными регуляторами также устанавливается и определенное взаимодействие.

источник

Литература: Boistel, Cours de philosophie du droit, т. I, 1899, cтp. 47-70; Roguin, La regle de droit, 1889, cтp. 101-107; Lasson, System der Rechtsphilosophie, 1882, стр. 2-10; Berolzheimer, System der Rechts und Wirthschaftsphilosophie, т. III, 1906, стр. 126-152; Harms, Regriff, Formen und Grundlegung der Rechtsphilosophie, 1889, cтp. 92-121; Wallaschek, Studien zur Rechtsphilosophie, 1889, стр. 52-64; Sturm, Die psychologische Grundlage des Rechts, 1910, стр. 135-155; V a n n i, Lezioni di filosofia del diritto, 3 изд. 1908, стр. 95-108; Вл. Соловьев. Право и нравственность; Новгородцев, Право и нравственность (Сборник по общественно-юридическим наукам, 1899, стр. 113-136); Щеглов, Право и нравственность, 1888.

Соотношение между правом и нравственностью издавна занимает внимание философов и юристов. В отграничении права от нравственности некоторые справедливо усматривали правильный метод к выяснению сущности права. С политической стороны противоположение нравственности праву имело своей целью устранить вмешательство государства в личную жизнь индивида. В сближении права и нравственности иные стремились найти оправдание права, прикрывая его жесткий, принудительный характер этической идеей.

С точки зрения философии действительности вопрос ставится так: чем отличается положительное право от положительной морали, и каково реальное взаимодействие между этими двумя видами социальных норм. Следовательно, в постановку вопроса не входит сопоставление морали с естественным правом, или с идеальным представлением о нормах права, которые должны бы иметь место в общественной жизни.

Читайте также:  С чем пожарить фарш на сковороде

Существует попытка различить право и нравственность, как внешнюю и внутреннюю сторону поведения. Нельзя сказать, чтобы эта точка зрения выражалась всегда с достаточной ясностью. Так, напр., Дан проводит различие следующим образом. «Право может быть вынуждаемо, потому что оно регулирует внешние отношения людей между собой, в которых основным моментом является не намерение, а действие (или упущение); мораль же невынуждаема, потому что она регулирует внутренние отношения людей, в которых основным моментом является не поддающееся вынуждению намерение»*(349). Что это за внутреннее отношение? И разве нравственная норма, предписывающая людям помогать друг другу в нужде, регулирует не отношение человека к человеку? Так же странно, когда нам говорят, что нравственные нормы отличаются от правовых тем, что они опираются на авторитет внутреннего убеждения лица, следующего им»*(350). Как будто лицо, следующее нормам права, не убеждено в необходимости их соблюдения, хотя бы ввиду того, чтобы избежать действия угрозы? Рассматриваемый сейчас взгляд на различие между правом и нравственностью следует понимать так, что право оценивает отношение человека к другим людям с точки зрения соответствия установленным объективно нормам, тогда как нравственность оценивает то же отношение с точки зрения мотивов, побуждавших к такому поведению. Право довольствуется внешней правильностью, нравственность требует внутренней правильности. Право смотрит на результаты поведения, независимо от мотивов, нравственность имеет ввиду мотивы поведения, независимо от его результатов.

Эта точка зрения ищет себе опоры в Канте, который так ярко проводит границу между легальностью и моральностью поступка. Но кантовская линия проходит не там, где ищут границу между правом и моралью. С точки зрения Канта в сферу легальности войдут все акты поведения, насколько они не определяются сознанием долга, а потому из сферы моральности должны быть исключены все акты, совершенные по склонности.

Но верно ли, на самом деле, что право, как утверждает Гефдинг, «требует лишь внешнего действия; оно не заботится ни о побуждении, ни о воле»*(351). Правда, нормы права оставляют без внимания те мотивы, которые побуждают к соблюдению их. Для права безразлично, воздерживается ли человек от убийства своего врага уважением к жизни ближнего, или опасением совершить грех, или же страхом понести наказание. Также мало значения имеет мотив, которым руководствуется плательщик налогов: сознает ли он необходимость для каждого гражданина уделять часть своих доходов на нужды государства, или рассчитывает на преимущества, соединяемые с уплатой налогов, напр., при выборах, или же опасается штрафа за промедление. Но дело тотчас изменяется, как только возбуждается вопрос о юридической оценке происшедшего нарушения нормы. Для права далеко не безразлично, по каким мотивам произошло убийство: представляет ли собою убийца человека способного лишить другого жизни всякий раз, как это окажется выгодным, при возможности остаться безнаказанным, или это человек, который признает неприкосновенность чужой жизни, но потерял самообладание под влиянием гнева, ревности, самозащиты. Право относится неодинаково к должнику, отказывающемуся расплатится полностью со своими кредиторами, и принимает во внимание, вызывается ли такая неисправность несчастным стечением обстоятельств, или неисправностью и невниманием к чужим интересам, или же злым намерением обогатиться за счет доверивших ему. Одно и то же, с внешней стороны, присвоение чужой вещи, может быть признано кражей или: владением, в зависимости от внутреннего момента. Правовая репрессия против преступника ставится в прямое отношение к мотивам преступного действия. Суд присяжных находит себе оправдание между прочим в том, что он лучше всего способен оценить мотивы поведения.

Графически рассматриваемая точка зрения могла бы быть представлена в виде двух эксцентрических непересекающихся кругов. Но тогда, как же возможно взаимодействие между правом и нравственностью? Если право полностью относится к внешней стороне поведения человека, а нравственность — к внутренней, то возможно ли какое-либо соотношение между правом и нравственностью? Как объяснить, что право и нравственность, дифференцировавшись из одного корня, потеряли всякое соприкосновение друг с другом? Совершенно противоположный взгляд, направленный на сближение права и нравственности, выражается в положении, что право есть этический минимум. Эта формула связывается обыкновенно с именем Еллинека*(352). «Объективно, говорит он, это — условия сохранения общества, поскольку они зависят от человеческой воли, т.е. Existenzminimum этических норм; субъективно — минимум нравственной жизнедеятельности и нравственного настроения, требующийся от членов общества». Так же формулирует отношение между двумя основными началами практической жизни Владимир Соловьев: «право (то, что требуется юридическим законом) есть низший предел, или некоторый минимум нравственности, равно для всех обязательный»*(353). Иначе еще выражает ту же мысль Гумплович: «право есть кристализовавшаяся в законе нравственность»*(354).

При таком взгляде близость между правом и нравственностью, восстановлена. «Право, согласно этому воззрению относится к нравственности, как часть к целому»*(355), а правоведение становится главой из этики*(356). Графически соотношение между правом и нравственностью, с этой точки зрения, могло бы быть изображено в виде двух концентрических кругов, из которых меньший, право, вмещался бы полностью в большем, нравственности. Отсюда получится вывод, сделанный Аренсом: «все, что предписано и запрещено правом, предписывается и: запрещается нравственностью»*(357).

Но такое понимание взаимного отношения между правом и нравственностью явно расходится с действительностью.

Во-первых, содержание норм права может быть нравственно-безразлично. Тот или другой порядок укрепления прав на недвижимости принят законодательством — это вопрос технической целесообразности, но не нравственности. Процессуальные сроки ни с какой стороны нравственность не задевают. Этой частью своего содержания право выходит из нравственного круга.

Во-вторых, содержание норм права может быть безнравственно. Трудно, не закрыв глаза на действительность, оспаривать, что в истории властвующие создавали такие нормы права, которые резко противоречили нравственным воззрениям самых широких общественных кругов. Конечно, можно стать на ту точку зрения, что «такое право является правом только с формальной стороны, a пo более глубокому материальному основанию оно — неправда, или, в лучшем случае, правовая ошибка»*(358). Ho ведь это не значит объяснить действительность, а сделать вид, что не замечаешь ее. Можно ли оспаривать, что закон, предоставляющий кредитору в удовлетворение своего требования право распродать все, что принадлежит должнику, способен привести к положению, вызывающему нравственный протест со стороны возможных последствий? Какая увертка обнаруживается в замечании Еллинека, что «хотя этот кредитор действует и не безнравственно, выколачивая долг, но он действовал бы более нравственно, если бы простил его должнику»*(359).

Нельзя признать серьезным и то замечание, которым Гумплович пытается отразить возражение. Heотрицая противоречия права и нравственности, Гумплович утверждает, что «всякое право в момент своего возникновения соответствует морали, по крайней мере, более могущественной составной части государства»*(360). А как же быть с нравственным сознанием остального населения, может быть во много превышающем своей численностью? Почему не допустить, что властвующие, сознавая безнравственность создаваемых ими норм, оправдывают их перед своей совестью крайней необходимостью защиты своих интересов. Стоя на точке зрения Гумпловича, нетрудно дойти до взгляда Гоббса, что мораль делается государством.

Если бы мы даже согласились, что право помещается полностью в круге нравственности, то перед нами все же встал бы вопрос, какова же окружность права? Это правовое ядро нравственности можно довести до незаметного зернышка, или, наоборот, довести почти до границ нравственности. Чтобы выяснить соотношение права и нравственности, сторонникам рассматриваемого взгляда приходится еще искать отличительного признака, и они могут найти его только в принуждении. Но тогда необходимо было бы предварительно определить нравственную ценность принуждения.

Оригинальную точку зрения на соотношение между правом и нравственностью развивает Коркунов. «Нравственность дает оценку интересов, право и разграничение»*(361). Человеку приходится ограничивать осуществление отдельных целей, от иных даже вовсе отказываться. «При этом необходимо делать выбор между различными целями, сравнивать их друг с другом, признавая одну более важной, другую менее; словом, необходима оценка интересов». Если же человек вступает в сношения с другими людьми, если его интересы сталкиваются не только между собой, но и с интересами других людей, однако интересов недостаточно для внесения в деятельность людей порядка и гармонии. При равноценности или даже тождественности интересов, нравственная оценка не способна указать, как устранить столкновение интересов. Необходимо разграничение интересов, которое выполняется правом.

Эта теория рассчитана на сближение права с нравственностью. Сам Коркунов утверждает, что «нормы разграничения интересов так же, как и нормы оценки, служат той же цели совместного осуществления всех разнообразных человеческих целей». Однако с этим мало согласуется то, что «человек взятый отдельно, изолированно, вне его отношения к другим людям, может руководствоваться одними нравственными правилами»*(362). Но тогда право и нравственность оказываются в разных плоскостях и установить связь между ними крайне трудно.

Может быть взгляд Коркунова применим для гражданского права, но он совершенно не годится для публичного права. С точки зрения Коркунова можно понять право, как разграничение интересов продавца и покупателя, хозяина и работника. Но можно ли признать, что «в уголовном процессе разграничиваются интересы обывателя и подсудимого»*(363). He ясно ли, что обвинитель выступает не от себя, а от государства, представляет общественные интересы. Такое мало состоятельно, представление, будто «в государственном праве разграничиваются интересы всех отдельных участников государственного общения, от монарха до последнего подданного». Как согласовать это последнее воззрение с тем различием между публичным и частным правом, которое Коркунов стремится провести столь же оригинально. Частное право есть «поделение объекта пользования в частное обладание», а публичное право есть «приспособление объекта к совместному осуществлению разграничиваемых интересов»*(364). Но в таком случае под понятие о праве, как разграничение интересов, подойдет только частное право. По мнению Коркунова, принуждение не характерный признак для права, потому что «если бы общество все состояло из людей святых, принуждение было бы совершенно излишне: каждый бы и так уважал чужое право и выполнял свои обязанности. Но право все-таки бы существовало»*(365). Но возможно ли допустить, чтобы в обществе святых поднимался вопрос о разграничении интересов? Коркунов упускает из виду, что право не может обойтись без оценки: разграничивая интересы, оно их оценивает. А с этим падает и момент, на котором Коркунов пытался утвердить отличие права от нравственности.

Мы видели попытку найти отличие права от нравственности в том, что право имеет дело только с внешней стороной поведения человека, тогда как нравственность обращает свое внимание на внутреннюю сторону. Вопреки этому взгляду, проф. Петражицкий уводит право полностью в сферу внутреннего переживания, и только там, в душе человека, в его сознании, стремится провести границу между правом и нравственностью.

Петражицкий наблюдает акты нашего психического состояния, и находит в нем различные случаи. «В некоторых случаях этического сознания то, к чему мы себя считаем обязанными, представляется нам причитающимся другому, как нечто ему должное, следующее ему от нас, так что он может притязать на соответственное исполнение с нашей стороны; это исполнение с нашей стороны, напр., уплата условленной платы рабочему или прислуге, представляется не причинением особого добра, а лишь доставлением того, что ему причиталось, получением с его стороны своего»*(366). В таких случаях наш долг представляется связанностью по отношению к другому, закрепляется за ним, как его актив». «Такие обязанности, которые сознаются несвободными по отношению к другим, закрепленными за другими, по которым то, к чему обязана одна сторона, причитается другой стороне, как нечто ей должное» — Петражицкий предлагает называть правовыми. «В других случаях этического сознания, например, если мы считаем себя обязанными оказать денежную помощь нуждающемуся, дать милостыню и т.п., то, к чему мы себя считаем обязанными, не представляется нам причитающимся другому, как нечто ему должное, следующее ему от нас, и соответственное притязание, требование с его стороны представлялось бы нам неуместным, лишенным основания». Здесь нет связанности по отношению к другому, здесь только наша добрая воля. «Такие обязанности, которые сознаются свободными по отношению к другим, по которым другим ничего не принадлежит, не причитается со стороны обязанных.» Петражицкий называет нравственными обязанностями.

Читайте также:  До какого возраста можно рожать женщине первого ребенка

Этим двум видам обязанностей соответствуют две разновидности этических норм, императивов*(367). Нормы, устанавливающие свободную по отношению к другим обязанность, — это чисто или просто императивные нормы. Нормы, устанавливающие для одних обязанность и закрепляющие одновременно за другими притязание, — это императивно-аттрибутивные нормы. Первые имеют характер односторонний, вторые — двусторонний.

Такова теория разграничения права и нравственности, предложенная Петражицким. Прежде всего возбуждается вопрос, всегда ли правовой обязанности соответствует притязание, и всегда ли нравственной обязанности чуждо сознание связанности притязанием? Губернатор сознает, что он должен наложить штраф на газету, позволяющую себе в резкой форме критиковать действия администрации. Где здесь аттрибутивная сторона? Неужели неисполнение долга вызовет в редакторе или издателе чувство обиды, лишения того, «на что он мог притязать, как на должное?»*(368). А если в данном случае аттрибутивная сторона не обнаруживается, значит ли это, что обязанность губернатора не правовая, а нравственная? С другой стороны, разве в нравственной обязанности отсутствует аттрибутивная сторона? Я сознаю себя обязанным платить своей горничной месячное ее жалование, и я сознаю себя обязанным давать денежные пособия старой няне, воспитавшей моих детей и дошедшей теперь до старости, до тяжелого материального положения. Я сознаю, что она может притязать на мою помощь. Непостижимо, как мог Петражицкий наблюдать в своем сознании переживание чувства нравственного долга и в то же время состояние свободы, несвязанности по адресу других?

Таким образом, личные разграничения между правом и нравственностью, проводимая Петражицким, проходит не там, где в общежитии проводится эта линия, даже без споров и сомнений. На это Петражицкий может, конечно, ответить, что ему нет дела до того, как кому угодно разграничивать. Он эту группу случаев называет нравственностью, а ту — правом*(369). И против несоответствия разграничительных линий Петражицкий может заметить, что если в сознании имеется представление о соответствующем притязании, то это будет право, с точки зрения принятого им понятия, как бы оно ни называлось в жизни.

Трудно, конечно, возражать против произвольности наименований, избираемых ученым для той или другой группы явлений. Но тогда автор должен для произвольно избранной группы явлений избрать и произвольное наименование, а не ходячее, с которым в жизни не соединяется то значение, какое придает ему автор. А затем мы можем требовать, по крайней мере, чтобы соответствие между наименованием и группой было устойчивым. Между тем у нас нет никакой гарантии в том, что то самое сознание, которому в душе одного соответствует притязание, у другого окажется свободным. Другими словами, различие между правом и нравственностью окажется разным у разных индивидов. Например, у одного создается сознание, что помочь нищему — его добрая воля, тогда как уплатить занятые деньги он должен, потому что кредитор имеет притязание, а у другого явится сознание, что помогать бедным его долг, так как они имеют право на его содействие, тогда как ростовщику, нажившемуся на процентах с него, он не должен платить*(370). А еще далее, — не способна ли эта линия передвигаться у одного и того же лица в зависимости от перемены убеждений, а, может быть, от настроения. Сам Петражицкий признает возможным, что одни и те же суждения «переживаются сначала в качестве нравственных, а несколько секунд спустя — в качестве правовых, или наоборот»*(371).

Такая неустойчивость совершенно не отвечает требованиям, предъявляемым к научной классификации.

Правовая обязанность имеется в том случае, когда я сознаю, что я должен, а другой может требовать. Но Петражицкий не счел нужным объяснить нам, что значат эти слова «должен» и «требовать». Представим себе, что фабрикант сознает, что он должен выдать денежное обеспечение рабочему, испытавшему увечье на его фабрике. Почему ему кажется, что рабочий может требовать пособие? А, может быть, только просить? Не потому ли фабрикант сознает, что рабочий может требовать, что за рабочим стоит закон и суд, и нельзя ли допустить, что у фабриканта этого сознания не было бы, если бы закон не давал рабочему иска? Петражицкий тщательно избегает внешнего авторитета. Значит, сознание фабриканта не могло и не должно было складываться под влиянием официального закона, как это способны были бы вообразить люди, не проникшиеся теорией Петражицкого. Но, тогда каким же образом создается это различие в сознании, и можно ли его укрепить или изменить?

Не отрицая остроумия рассмотренной попытки Петражицкого, приходится отвергнуть ее научную состоятельность, потому что желанным критерием, с точки зрения жизненных целей, которые предъявляются к науке, она служить не может.

Право и нравственность лежат в одной плоскости. Оба нормируют поведение человека в отношении других людей, с социальной точки зрения. Оба принимают во внимание как социальный результат поведения, так и мотивы поведения. Оба имеют социальное происхождение и социальную поддержку. Но нравственность вырабатывается только обществом, тогда как право, хотя и может вырабатываться тем же путем (обычное право), но способно вырабатываться и особыми общественными органами (закон). Основное различие права и нравственности обнаруживается в тех санкциях, которыми поддерживаются нормы каждого из них.

Различием санкций объясняется то, что нормы права допускают несравненно большую свободу в установлении их и обнаруживают большую способность к видоизменению, нежели нормы нравственности. Общественные взгляды изменяются гораздо медленнее, чем взгляды небольшого числа лиц, в руках которых сосредотачивается государственная власть. Общественное мнение (а не настроение) по вопросам общежития отличается большей устойчивостью, почему и требования нравственности отмечены чертой постоянства. Напротив, правовая санкция находится всецело в руках законодателя. Сегодня он может приложить ее к одному требованию, а завтра к другому, прямо противоположному. Если в действительности резкие колебания довольно редки, то это объясняется тем, что представители государственной власти не в состоянии сами совершенно оторваться от общественной среды. Но мысленно мы можем себе представить такую резкую перемену в содержании норм права, какая совершенно немыслима в содержании норм нравственности. История законодательства дарит иногда хорошими иллюстрациями к этому положению.

При указанном соотношении двух групп социальных норм, изменение санкции должно изменить и самый характер норм. Если нравственной норме, охраняемой общественным мнением, придается юридическая санкция, то норма, не переставая быть нравственной, становится в то же время и правовой, например, в случае присоединения юридической санкции к осуждению родителей за развращение детей. Наоборот, когда у нормы права отнимается юридическая санкция, то она или превратится в нравственную, если встретит поддержку в общественном мнении, или потеряет всякое значение, если такой защиты не найдет в нем. Например, отменяется наказание за ростовщичество: при современном взгляде на этот вопрос можно ожидать, что ростовщичество, как противное норме нравственности, встретит некоторый отпор в общественном мнении. Но представим себе, что отменены взыскания за нарушение постановлений паспортного устава: более чем сомнительно, чтобы общество взяло под свою охрану передвижение без паспорта.

Графически соотношение между правом и нравственностью могло бы быть изображено в виде двух эксцентрических пересекающихся кругов. Исторически степень расхождения или сближения этих кругов может быть весьма различной.

Соединенное действие права и нравственности обуславливается единством целей, преследуемых нормами того и другого вида, — воздействия на поведение индивида с социальной точки зрения.

Поэтому в значительной части право и нравственность совпадают в своем содержании. Нормы нравственности запрещают посягать на жизнь человека, присваивать себе его вещи, не исполнять обещанного. То же буквально повторяют нормы права, запрещая убийство, кражу, повелевая в точности исполнять заключенные договоры. В результате одно и то же действие, нарушая одновременно и норму нравственности и норму права, приводит в движение обе санкции. Убийца подвергается уголовному наказанию и возбуждает негодование общественной среды. Купец, злонамеренно уклоняющийся от платежей, вызывает порицание со стороны тех, среди которых он вращается, и подвергается уголовной каре.

Разъединенное действие права и нравственности обуславливается различием санкции. Право может потребовать того, что нравственно безразлично, и, наоборот, нравственность может требовать того, что юридически безразлично. Вступление чиновника в брак без согласия начальства вызывает действие правовой санкции и не затрагивает моральной. Вступление богатого старика в брак с молоденькой бедной девушкой вызывает действие моральной санкции и не затрагивает правовой. Расхождение права и нравственности может оказаться еще сильнее. Право может запретить то, что требуется нравственностью, и потребовать того, что запрещается нравственностью. Право угрожает наказанием за подачу милостыни на улице, тогда как нравственность подсказывает долг помощи бедным. Право приказывает довести до сведения начальства о пребывании политического преступника, а нравственность требует, уважая самоотверженность гонимого человека, содействовать его бегству. Вспомним драматизм положения Антигоны.

Такое явление столкновения норм права и нравственности возможно только потому, что право вырабатывается в форме закона частью общества, и навязывается остальным через посредство власти. Если бы право вырабатывалось самой общественной средой и держалось его признанием, конфликт был бы немыслим.

Влияние нравственности на право потому именно и возможно, что обе эти общественные силы действуют в одном направлении.

Нравственность сдерживает произвол законодательного творчества.

Право находится под влиянием нравственности постоянно, но влияние это оказывается особенно сильным: 1) на начальных ступенях развития, когда право выражается в форме обычаев, и 2) на высших ступенях, когда законодательная власть подчиняется общественному мнению. Благодаря последнему, право и нравственность сходятся своими корнями. Веления права тем сильнее, чем ближе подходят они к нравственным требованиям, потому что поведение поддерживается одновременно с двух сторон. В интересах твердости правового порядка открыть наибольшую возможность воздействия со стороны общественного мнения на государственную власть, которая является источником права, создаваемого в форме закона.

Неоспоримо и обратное влияние права на нравственность. Право вмешивается в борьбу мотивов, определяющих нравственное поведение и действует как психический фактор. Оно подавляет одни мотивы и укрепляет другие. Принуждая, страхом угрозы, к требуемому поведению, нормы права превращают данное поведение в привычное, а потому само по себе желательное. Мотивы антисоциального поведения, сдержанные правовой угрозой и потому не осуществляемые во вне, постепенно ослабевают, отпадают, а вместе с тем исчезает опасное с нравственной стороны поведение. «Регулируйте чувства человека и его действия, и вы неизбежно повлияете на его действия и его чувства. Заставьте человека отрешиться от ненависти к его брату, и он, наверное, не решится его убить; если же вы убедите его не убивать брата, вы неизбежно ослабите до некоторой степени силу его ненависти»*(372).

Право, конечно, способно поддержать требования нравственности, недостаточно обеспеченные неорганизованной санкцией. Но для этого оно само должно быть нравственно, т.е. властвующие, которые создают право, должны испытывать на себе нравственную санкцию. Чтобы право могло поддерживать нравственность, необходимо, чтобы нравственность определяла государственный строй, потому что право есть продукт государства.

Дата добавления: 2014-11-29 ; Просмотров: 845 ; Нарушение авторских прав? ;

Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет

источник